Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 60 – Есения Серафим

Оставив шпионок убирать спальню, Рита вместе с Акулиной спешно отправилась в Немецкую слободу, где находилась Главная аптека.

Внутри аптеки пахло сушёной полынью, горькой камфорой и уксусом. За прилавком из тёмного дуба стоял сухой, чопорный немец-аптекарь в накрахмаленном парике — педантично щёлкал латунными гирьками, отмеряя порошок. Стоило Рите назвать травы, как его седые брови упрямо поползли вверх.

— Наперстянка? Листья толокнянки и корень солодки? — сухо, с резким лифляндским акцентом отозвался он, отодвигая весы. — Найн, сударыня. Наперстянка сильный яд, Digitalis purpurea. Без рецепта господина архиатра Блументроста я не имею права продать вам сии травки. Это запрещено приказами Медицинской канцелярии.

Рита шагнула вперёд и твёрдо оперлась ладонями о прилавок. Взгляд держала прямой, голос — ровный, без намёка на мольбу.

— Эти травы нужны для облегчения грудных отёков у знатной фрейлины. Если вы сейчас же не выдадите мне нужный вес, я вернусь сюда с ордером от Александра Даниловича. И тогда не только травы, а всю вашу аптеку опечатают до выяснения.

Аптекарь заметно побледнел, испуганно шмыгнул носом и, уже без прежней спеси, поплёлся вглубь кладовой, бормоча под нос немецкие проклятия.

Пока он гремел склянками, над входной дверью звякнул колокольчик. В аптеку скользнул невзрачный слуга в сером кафтане. Рита замерла, мгновенно узнав его: три дня назад она видела этого человека на конюшне у князя Ивана Долгорукова. Слуга воровато огляделся, не заметив её в полумраке за стойкой, и протянул помощнику аптекаря туго набитый кошель.

— Ртутного порошку мне, — хрипло, шёпотом произнёс лакей. — Да мази серой, жидовской, поживее. Князь приказал взять полную кварту. Да пудры белой побольше, розеолы на шее засыпать.

Слова ударили точно в висок. Рита сжала пальцы, впиваясь ногтями в край прилавка. Всё встало на места: ртуть, пудра, розеолы — это не косметика. Долгоруков травит себя, пытаясь заглушить болезнь, и только ускоряет собственное разрушение.

Помощник аптекаря спешно вынес слуге Долгорукова заветные склянки, и тот тенью выскочил наружу. Пока аптекарь, всё ещё ворча, отмерял на латунных чашечках сушёные листья наперстянки, Рита быстро, без патетики, прокрутила в голове варианты. Антибиотиков здесь нет. Переливание крови — смертельно. Рита не была зверем. Она хотела помочь парню и спасти его будущую семью, но арсенал Главной аптеки Немецкой слободы в 1726 году был скуден.

Остаётся единственный способ, который в её времени считался варварским, но клинически рабочим: пиротерапия. Лихорадка, выжигающая трепонему. Если заставить Ивана отказаться от ртути и поднять температуру тела выше сорока одного градуса, есть шанс остановить болезнь до того, как она сожжёт ему мозг.

Она коротко выдохнула, возвращая лицу бесстрастное выражение. Теперь у неё был не просто рычаг — у неё был план.

Рита постучала пальцами по тёмному дубу — аптекарь вздрогнул.

— В дополнение к наперстянке и толокнянке, любезный, выдайте кору гваякового дерева и корень сарсапарели. Да побольше, не скупитесь. Ещё концентрированное гвоздичное масло, настой чистотела и кору хинного дерева.

Аптекарь спорить не стал, торопливо зашуршал бумажными кульками, отсыпая антисептики и потогонные пирогены, способные искусственно поднять температуру до критического максимума.