Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 58 – Есения Серафим

Рита плавно наклонила голову, сохраняя идеальное внешнее спокойствие и субординацию. Под серым сукном платья по спине струился пот от напряжения, но голос не дрогнул:

— Слушаюсь, Александр Данилович.

Тяжёлая карета Меншикова, надсадно скрипя осями, везла Риту обратно. За мутными, заляпанными грязью окнами плыл серый питерский туман, но она почти не смотрела наружу. В голове один за другим щёлкали варианты того, как оградить великого князя от разрушительных поездок князя Ивана Долгорукова? Вдове его деда, государыне Екатерине Алексеевне, откровенно плевать, всем остальным взрослым в Зимнем дворце — тоже. Остерман лишь занят уроками, а Меншиков печётся о личном надзоре. Здоровье и неокрепшая психика цесаревича таяли на глазах под пагубным влиянием фаворита. А страшная тайна сифилиса Долгорукова делала эту катастрофу необратимо.

За этими напряжёнными размышлениями Рита совершенно не заметила, как экипаж замедлил ход и резко остановился у заснеженного съезда с наплавного моста.

Дверца кареты внезапно распахнулась. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, внутрь гибким, уверенным движением забрался Рейнгольд Лёвенвольде.

Рита испытала настоящий шок. В тесном пространстве экипажа мгновенно запахло его дорогим табаком и французской лавандой. Тело моментально предало её: к щекам прилил густой, обжигающий румянец, а сердце заколотилось прямо в горле. Пожар взметнулся с новой силой от его опасной близости.

— Что вы себе позволяете, граф? — Рита вскинула подбородок, голос прозвучал твёрже, чем дрожало внутри. — На каком основании вы врываетесь в мою карету?

Лёвенвольде лениво оперся на серебряный набалдашник трости. Его серо голубые глаза хищно сощурились, скользя по её лицу. На холёном лице графа играла циничная ухмылка.

— Решили крутить самим Светлейшим, Мария Дмитриевна? — протянул камергер на французском с версальским прононсом, намеренно понизив голос. — Легли под Данилыча на рассвете? Умно, весьма умно для молдавской княжны. Только спешу вас разочаровать: это вам не поможет. Меншиков использует вас и вышвырнет, как только ветер переменится.

— Как вы смеете? — Рита вспыхнула, но усилием воли удержала голос от срыва. Она упорно говорила с ним на русском. — Вы бредите, граф! Я была у Александра Даниловича исключительно по делам учебной программы великого князя! Между нами ничего не было и быть не могло!

— О, разумеется, чертежи фортеций, — Рейнгольд тихо хмыкнул, не сводя взгляда с трости. — На рассвете. В личных кулуарах Данилыча. Вы изволите держать меня за дурака, Мария Дмитриевна? При дворе все знают, как Светлейший умеет платить за подобные… утренние визиты.

— Вы лжёте! — Рита не сдержалась и тоже перешла на французский. Она стиснула пальцы в перчатках, сминая складки юбки. — Меншиков требовал отчёт по недоимкам нашего дома! Это был сухой, официальный торг, и ваши салонные домыслы здесь неуместны!

— Торг? — Лёвенвольде резко обернулся, глаза впились в её лицо. — Из чего следует, что вы слишком дёшево цените свою византийскую гордость, княжна, если ради пары недоимок бежите к нему по первому зову гофкурьера. Или Данилыч пообещал вам нечто большее, чем просто покой для ваших ларей?

Рита уже открыла рот для резкой отповеди — и вдруг осеклась. В голове, как ледяной осколок, встала чёткая мысль: