Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 80 – Есения Серафим

Чья-то рука мягко, но настойчиво тронула её за плечо, заставив Риту мгновенно вскинуть голову. Перед ней в блёклых лучах стоял растрёпанный Лёвенвольде.

— Идите к себе, Мария Дмитриевна, — шёпотом произнёс граф.

— Как она? — Рита быстро выпрямила спину, унимая ломоту в рёбрах после неудобной позы.

— Лучше, — Рейнгольд с явным облегчением обернулся на спящую государыню. — Одышка отступила. Она заснула спокойно.

Рита плавно поднялась поправляя полотняный чепец. Ей безумно хотелось закрыть глаза и упасть на его плечо от изнеможения, но разум заставил её удержаться.

— Помните об уговоре, граф. Вы мой должник.

Не дожидаясь ответа и не глядя на Лёвенвольде Рита быстро покинула опочивальню. Эта ночь завершилась её победой. Она получила легальный доступ к семейному кругу Романовых и связала руки камергеру, сделав его должником.

Тяжёлая карета великого князя, заляпанная подмёрзшей грязью, громыхнула колёсами у крыльца на самом рассвете. Четырёхдневная охота, затеянная Иваном Долгоруковым, окончилась.

Едва дождавшись шума во дворе, Рита стремительно бросилась в покои Петра. Слуги как раз заносили бесчувственного наследника. Мальчик был основательно измотан. Его дорожный кафтан пах конюшней и прокисшим вином, лицо под слоем осевшей дорожной пыли казалось землисто-серым. Под затуманенными детскими глазами залегли синяки. Подростка била крупная дрожь и сильное опьянение едва позволяло держаться на ногах.

Иван Долгоруков, бледный и помятый после кутежа, пытался суетиться у постели, но Рита шагнув в спальню, зыркнула на него взглядом такой уничтожающей силы, что фаворита мгновенно сдуло из комнат. Гвардеец трусливо ретировался, даже не попытавшись оправдаться.

Оставшись в спальне, Рита ладонью проверила пылающий лоб мальчика и сразу принялась за дело, прикрикнув на личных слуг великого князя. Одного она отправила за колодезной водой, двум другим велела немедленно нести чистое бельё и топить ванну.

Цесаревич, однако, оказался отчаянно, по-подростковому упрям. Когда Рита прижала к его вискам холодные примочки, он со злостью оттолкнул её руку.

— Оставьте меня! — хрипло закричал он, пытаясь отвернуться. — Тошно мне! Не буду я пить ваши горькие травы! Пошли все вон! Ванечка говорил, чарка вина поможет, а вы...

— Князь Иван Алексеевич мало смыслит в устройстве здоровья будущих монархов, — непреклонно произнесла Рита, удерживая его за плечо и пододвигая чарку с горько-кислым морсом из брусники и сушёной толокнянки. — Чарка вина сейчас превратит вашу голову в раскалённый котёл. Вы примете этот взвар, государь. Настоящий правитель умеет через силу отвечать за свои слабости. Пейте.

Пётр брезгливо сморщил нос, упрямо сжимая губы, но под её суровым взглядом всё же сдался. Его передёрнуло, когда горькая жидкость попала в горло, а через минуту измученный желудок мальчика не выдержал. Рита едва успела подставить медный таз, но бурный приступ рвоты всё равно безнадёжно испачкал её суконное платье.

Несмотря на капризы и слабость Петра, Рита заставила слуг тщательно обмыть его, сменить заляпанную одежду. Затем, подхватив упирающегося мальчика под руки, вместе с дежурным лакеем перевела его в покои к Наталье Алексеевне. Рита напоила его тёплым бульоном, и под присмотром сестры Пётр уснул.