Онлайн книга «Калинов мост»
|
Вопрос Юры удивил старика. Козоедов долго хмурил кустистые брови и крутил пуговицу на манжете рубашки. — Надежда Тихонова? Я помню тот ужасный случай. Она зарезала партработника Коммунарова то ли в помутнении рассудка, то ли из политических соображений. Сейчас доживает дни в психушке, – ответил Сидор Лукич. – У нее осталась дочь. Она уже взрослая, сама теперь мама… Но она не любит ворошить ту историю. Юра ожидал увидеть по адресу Тихоновых заросшую бурьяном брошенную развалюху, но, к его удивлению, дом выглядел жилым и очень уютным. Стены были оштукатурены и выкрашены ярко-голубой краской. За оградой виднелся ухоженный огород, между грядками – трехколесный детский велосипед. На стук из дома вышла миловидная загорелая женщина, за подол которой цеплялась очаровательная девочка-трехлетка в ярком платье. Услышав имя библиотекарши, хозяйка сразу помрачнела. Даже девочка, почувствовав настроение матери, испуганно захлопала глазами, готовясь заплакать. — Вы из газеты, – сказала женщина, хмуря брови. Это не было вопросом. Похоже, журналисты нередко досаждали ей. Велев дочери покататься на велосипеде по двору, хозяйка посторонилась и жестом пригласила Егора и Юру в дом. — Проходите. Я Ксения, дочь Надежды Тихоновой. И скрывать мне нечего. Казалось бы, больше двух десятков лет прошло, а раз в год кто-нибудь приезжает, выспрашивает, ждет кровавых подробностей. Уезжают разочарованные, не верят. Думают, что я что-то скрываю. Ксения Тихонова провела Юру и Егора на опрятную, чистую кухню, где аппетитно пахло свежей зеленью и садовой клубникой. Чаю предлагать она не стала. Симпатичное курносое лицо было неприветливо. — Мне нечего вам сказать, кроме того, что мама была чудесной, заботливой женщиной. Вплоть до того ужасного дня, – сказала Ксения, скрестив руки на груди. Юра смешался, видя такую реакцию, но Егор оказался умелым собеседником. Он как бы невзначай похвалил дом и сад, спросил про играющую на огороде девочку. Хозяйка немного оттаяла. С тяжелым вздохом она облокотилась о стол и положила подбородок на мягкую руку. — Мы не журналисты, – сказал Юра, заметив, что Ксения к ним потеплела. – Мы изучаем историю Заречья. Я видел очерки Надежды Тихоновой… — Если у мамы и была мания, то это поместье, где она работала. – Ксения невесело усмехнулась. – Она так и говорила: живем в историческом месте, но совсем ничего о нем не знаем. Собирала письма, альбомы, старые фотографии. Она даже меня назвала в честь пропавшей княжны из их рода, представляете? Мне советовали поменять имя, говорили, плохая примета, но я в это не верю. Ксения достала с верхних полок шкафа несколько пыльных папок. Для этого ей пришлось разобрать баррикаду из банок с чаем, цикорием и сушеными травами. На стол перед Юрой легли старые документы. Рабочие материалы для статей. Родословные Зарецких, выписки о датах рождения и смерти. Черно-белые фотокарточки с молодыми Софьей и Ксенией: сестры были в нарядных платьях, с завитыми волосами, уложенными в сложные прически. А вот и уже знакомый Юре по видению белокурый юноша в жилете, фраке и рубашке со стоячим воротником. Приписка на обороте фотографии вопрошала: «Жених Софьи?» На этой фотокарточке он неуловимо напоминал Филиппа – не лицом, но поворотом головы и мягкой улыбкой. |