Книга Калинов мост, страница 50 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Ладно, что у нас по единственному подозреваемому, Соломатину? – сменил тему Егор. – Юр, ты нашел что-то в архиве?

— Степан Соломатин, он же Петр-угодник, не мог иметь никакого отношения к исчезновению княжны Ксении. – Юра выглядел виноватым. – Ксения исчезла в апреле шестнадцатого года. В это время унтер-офицер Соломатин сражался на фронтах Первой мировой войны. А точнее, пребывал под стражей в Польше. За организацию солдатского социалистического кружка, неподчинение приказам и призывы к немедленному миру.

Запущенный парк походил на бродячего пса, обросшего и дикого, готового оскалить зубы на прохожих. Дубы с широкими стволами бросали длинную прохладную тень. Неспелые желуди хрустели под ногами. В канавках, которые когда-то служили для отвода лишней воды, росли ландыши. В корнях деревьев устроили себе норы сердитые ежи и полевые мыши. Инга заметила, как взвилась по стволу белка.

— Может, в исчезновении Ксении нет ничего странного, – сказал Юра. – Споткнулась, упала, свернула шею… Тут же заблудиться – раз плюнуть.

Он пнул заросшую мхом кочку и тут же скривился от боли. Под ковром лишайников оказалась не мягкая почва, а твердый камень.

— Это что еще за могилки? – вслух спросил Митя.

То, что они обнаружили в парке, и правда напоминало полуразрушенные надгробия.

Опустившись на корточки, Егор ножом поднял слой мха. Среди молодой травы и перегнивших листьев пряталась квадратная плита из старого мрамора, пористого, как губка. Павла обошла поляну, каблуком проверяя другие кочки.

— Это постаменты, – первым догадался Юра. – Тут были статуи. Наверное, князь Зарецкий украшал парк скульптурами.

Серые от времени, бесполезные теперь постаменты вырастали из земли, как гнилые пеньки. Митенька сел на один из них и с наслаждением потянулся.

— Зато сидеть у костра здесь будет хорошо, – оглядевшись, решительно сказал Егор.

Не все монументы были разбиты. В глубине сада Инга наткнулась на печальную женщину с амфорой в руках. Когда-то здесь, наверное, была купель для птиц. Темная вода в чаше пахла гнилью, на поверхности плавал одинокий листок. Тонкие руки, грациозную шею и горестно опущенную голову скульптуры оплетал дикий вьюнок с розовыми фонариками цветов.

Юра и Митенька тем временем разожгли костер. Егор принес из машины плед, Павла расстелила собственную куртку. Команда устроилась прямо на постаментах, грея у костра озябшие руки. Уютно потрескивал огонь. Сквозь кроны деревьев виднелись звезды, а светлячки, словно их отражение, мерцали в корнях. Скоро присоединился к компании и Филипп.

— Почему такие кислые? – спросил он, садясь на затянутый мхом край постамента.

Казалось, он совсем не чувствует холода. Белокожий, хрупкий, он выглядел как одна из статуй, которая внезапно ожила, чтобы поболтать с гостями.

— Погода дрянная, – пожала плечами Инга.

Нужно ли делиться туманными подозрениями о том, что кто-то ходит в окрестностях Заречья? В конце концов, это могли быть всего лишь звери.

— Что там дарит компании хорошее настроение? Разговоры о будущих деньгах? – Филипп улыбнулся, сверкнув зубами. – Вы решили, как потратите свою долю?

— Поеду в путешествие, – не раздумывая сказала Инга. – Буду колесить по городам Европы, пока не потрачу все до копейки в барах и казино. Переночую разок под открытым небом на ферме, спрятавшись в стогу от хозяина-итальянца. Искупаюсь хотя бы в трех морях. Посмотрю на королеву Елизавету и папу римского.