Книга Калинов мост, страница 72 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

От мельтешения людей вокруг начинает кружиться голова, к горлу подкатывает тошнота. Обессилев, Павла ложится прямо на холодные камни, сворачивается в клубочек и замирает…

Пробуждение было мучительным. Тошнота и не думала отступать, как и холод камней под щекой. Вокруг царила кромешная темнота. Павла не могла рассмотреть даже собственных поднятых рук. Затылок ломило. Чуть выше виска наливалась горячей болью здоровенная шишка.

«Меня чем-то ударили по голове», – подумала Павла.

Мысли разбегались от нее, как бросаются врассыпную рыбки, стоит опустить в пруд руку. Боль не позволяла сфокусироваться.

Шатаясь, Павла поднялась на ноги. Она наугад, вслепую сделала несколько шагов, уперлась в шершавый холодный камень. Держась левой рукой за стенку, она повернула направо и снова натолкнулась на преграду. Двинувшись налево, Павла вдруг уткнулась в нечто массивное, деревянное, занозистое, пахнущее гнилью и плесенью. Ощупав препятствие, она поняла, что перед ней огромные бочки. Похоже, это какой-то погреб.

Павла попыталась допрыгнуть до потолка, но не смогла. То ли погреб был слишком велик, то ли ей не хватало сил.

— Эй! Кто-нибудь! Выпустите! – заорала Павла в темноту.

«Пустите… пустите… пустите», – ответило ей гулкое эхо.

— Кто-нибудь меня слышит?! – Павла вложила в крик последние силы и затихла, напрягая слух. Ответом была могильная тишина.

Шаг за шагом Павла обошла все четыре стены, но так и не обнаружила дверь.

«А если я тут навсегда? Если меня посчитали мертвой и просто бросили здесь?» – мелькнуло у нее в голове.

С осознанием этого пришел страх. Ужас затопил Павлу черной леденящей волной. Утратив остатки контроля, она стала метаться от стены к стене, начала царапать, пинать, бить кулаками холодные равнодушные камни.

— Я здесь! Помогите! Меня заперли!

Вновь гробовое молчание. Тишина давила на перепонки. С тем же успехом очнувшийся в гробу человек мог стучаться в деревянную крышку. Охрипнув и сломав несколько ногтей, Павла села прямо на пол и спрятала лицо в ладонях, пытаясь немного успокоиться и скрыться от мрака, обступающего ее со всех сторон.

«Нет, ребята заметят, что я пропала, они будут искать», – подумала она.

Но следом пришла новая мысль, от которой стало совсем тошно: она никому не сказала, куда собирается ехать. Словно княжна Ксения, которая молчаливо покинула поместье. И больше ее никто не видел.

Павле захотелось завыть от страха и бессилия. Кажется, была раньше такая пытка: заключенного оставляли в яме на много дней без огня и провизии, словно его больше не существует. Бедняга медленно умирал, позабытый всем миром.

В этот момент откуда-то справа донесся шум и металлический лязг. В темницу проник круг белого электрического света.

Подняв голову, Павла увидела черный прямоугольник: кто-то отворил крохотную дверку, скрытую в нише. Луч фонаря пробежал по каменному полу и ударил в глаза. Заслонившись ладонью, сквозь пальцы Павла смогла рассмотреть только смутный черный силуэт.

— Дернешься – удавлю, как крысу, – раздался приглушенный голос.

Слова были на вкус как картон, известка и засохший клей.

— Я не буду дергаться, – пообещала Павла, облизнув пересохшие губы.

Похититель осторожно приблизился, не отводя от нее луч фонаря. Павла, как ни щурилась, смогла разглядеть только бесформенную темную куртку и лицо – белое, неестественно-правильное, настолько соразмерное, что неприятно было смотреть. «Гипсовая маска», – через миг догадалась она. Прорези на месте глаз казались черными провалами.