Книга Калинов мост, страница 96 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Прерывая размышления Юры, на территорию поместья въехала знакомая иномарка. Покинув водительское кресло, Филипп открыл двери и, отвесив поклон, подал руку высокой прямой старухе в черном платье старинного кроя. Из-под широкополой шляпы с перьями выбивались молочно-белые завитые локоны. Медленно, одной рукой цепляясь за локоть Филиппа, а другой опираясь на массивную трость, гостья подошла к крыльцу.

— Подумать только, больше восьмидесяти лет прошло, – тихо сказала она.

Достав кружевной платок, старуха вытерла уголки глаз.

Юра узнал ее. Он видел эту женщину сначала непоседливой девочкой, которая клялась сестре в вечной дружбе, а потом печальной эмигранткой.

Софья Аркадьевна вернулась домой.

Филипп что-то прошептал на ухо княжне Зарецкой, потом, обернувшись, жестом подозвал Юру. Он осторожно подошел, не зная, как держать себя с бывшей дворянкой и хозяйкой поместья.

— Вы Юрий, – произнесла старуха. – Вы один из тех молодых людей, которые нашли Ксюшу.

Она вдруг порывисто схватила Юру за руку. Прежде чем он успел отреагировать, княжна поцеловала его ладонь, окончательно вогнав его в смущение.

— Я пригласил Софью Аркадьевну, еще когда мы нашли череп, – пояснил Филипп. – А уж с новостью, что в доме, возможно, бродит дух, дело приняло слишком серьезный оборот, чтобы держать его в секрете.

— Теперь наконец я получу ответы, – торжественно произнесла Софья Зарецкая. – И смогу упокоиться с миром.

Высокая и черная, на фоне рассыпающегося фасада и выбитых окон, она и сама выглядела потусторонним существом, поднявшимся из могилы. Юра подумал, что Заречье наложило отпечаток на каждого из детей князя, хоть и по-разному. Они играли в салочки на Калиновом мосту и купали пятки в реке Смородине, не замечая, что воды ее мертвы. Неудивительно, что Зарецких ждала интересная судьба.

Тем временем Филипп, всплеснув руками, стал рассыпаться в уверениях, что уважаемая княжна проживет еще много лет. Юра смущенно пробормотал, что все сделали его товарищи и он почти ни при чем. Это была не скромность: он действительно оказался бесполезен.

— У меня есть вещь, принадлежащая вам. – Он достал из кармана медальон, который так и не вывел его на след княжны. – Расследование все равно закончено.

Софья Аркадьевна осторожно поднесла серебряный кулон к близоруким глазам и нажала на кнопочку, заставляя крышку открыться. Она долго смотрела на пожелтевшие фотографии.

— Это не просто безделушка, это память. Память – все, что у меня осталось, – со вздохом сказала княжна Зарецкая.

Сняв шляпу, тут же услужливо подхваченную Филиппом, она надела медальон на дряблую шею, покрытую морщинами, как у мудрой черепахи.

— Эй, сюда нельзя! – раздался окрик. – Это исторический памятник, вход закрыт!

От ворот к ним спешил молоденький милиционер. Проснулся, наконец. Форма сидела на нем кое-как, фуражка сбилась набок.

— Юноша, я сама в некотором роде исторический памятник! Неужели я не могу проститься как подобает с собственным домом?

Графиня смотрела строго. Милиционер, который был едва ли старше Юры, смешался и отступил.

— Софья Аркадьевна, – вмешался в разговор Филипп, – предлагаю нам всем сейчас поехать в Дачи. Я познакомлю вас с остальными сыщиками, и вы из первых уст услышите о судьбе сестры. Устроим небольшой праздник в честь нашего общего успеха!