Книга Последняя из рода Белых драконов. Том I, страница 209 – Кристина Р

Когда беременность стало трудно скрывать, её отправили в замок близкого друга и верного соратника короля — к генералу Тарвену. Все оставшиеся полтора года беременности она жила там затворницей, лишь изредка ночью позволяя себе выйти на прогулку. Она никого к себе не подпускала. Единственное существо, которое смогло уговорить её открыть рот, был Арвокс.

Но она была так напугана, что первые пять месяцев общалась с ним только через дверь. Этель ненавидела драконов. И боялась. Очень боялась.

Король всё это время пытался найти того, кто это сделал. Но до самой смерти не узнал правды.

— Это был Кейрон? — Валдар впервые прервал меня.

— Ну, если он ищет своего бастарда, очевидно, что да, — я коротко посмотрела в окно, возвращая взгляд на короля. — О рождении Эсфирь объявили через месяц после отъезда Этель. На тот момент девочке был уже год. Больше Этель дочь не видела.

Тарвен рассказывал, что король прилетал к ним и был знаком с внучкой, даже дружен в некотором смысле. Но ко двору Белых драконов её не допускали и на время прилётов Этель к Тарвену не позволяли выходить из комнат под разными предлогами. Эсфирь никогда не видела настоящую мать.

Я замолчала. В кабинете повисла тишина. Это была правда. Я использовала всю свою власть, чтобы не видеть Эсфирь, и, если бы не Тарвен, надавивший на наш с отцом долг перед ним, возможно, никогда бы и не увидела. Не знала, как отреагирую на неё, поэтому так дрожали пальцы, опуская покров на её плечи.

— Не сходится, — неожиданно подал голос Рагнар. Он явно был очень зол, слова вылетали отрывисто. — Цвет чешуи. Эсфирь графитовая.

Я кивнула.

— Когда ребёнок родился… Нет, не так. Видимо, упрямство было врождённым качеством Этель, она смогла передать цвет своей чешуи. Дракон был белоснежным, что значительно затрудняло… всё. Но в Вердене лучшие алхимики. Морвенн заставил их изменить свойства средства. Того, что наносят для наращивания чешуи после среза на доспех.

Это заняло одиннадцать месяцев. Этель пришлось провести с ребёнком всё это время, о девочке никто не должен был знать, в том числе прислуга в доме Тарвена. Кажется, Морвенн пытался вызвать у неё привязанность к дочери, но не вышло.

Вы сами её видели. Таких драконов больше нет. Все новые чешуйки вырастают даже не графитовыми, а какими-то… как жидкая сталь. Правда, оно имело и побочный эффект — перекрасив волосы и…

— Глаза, — перебил меня Рейвен. Всё время моего рассказа он сидел, уперевшись взглядом в стол. Желваки на его скулах ходили. Сейчас он был похож на обычного, несдержанного молодого дракона. Я поджала губы и кивнула.

— Да. Глаза. Если присмотреться, в её чешуе есть белые, врождённые чешуйки. На солнце их не видно — заливает переливами от многочисленных перекрашенных соседей. Больше всего их вдоль позвоночника.

— Ты поэтому так разозлилась, что я летал над ней? — он впервые поднял на меня взгляд, и я его не узнала. Знакомой невозмутимости словно и вовсе никогда не было.

— И поэтому тоже. Не хотела лишних вопросов, — я сглотнула, прежде чем продолжить. Мне казалось, будет труднее рассказывать всё это, но меня словно прорвало: затворы слетели, и история лилась, будто давно хотела быть рассказанной хоть кому-то. — Единственное, что у Эсфирь осталось от матери, чего не смог перекрасить состав…