Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 26 – Дия Семина

— Вы восхитительны, сударыня. Я так и знал, что мне опасно видеть вас…

Осёкся, припомнив, что я сама не могу увидеть то, что ему так нравится.

— Я польщена комплиментом, но если говорить начистоту, то я не люблю искусственные цветы, они навивают мне мысли о смерти. Один — ещё куда ни шло, и то, если он уместен к наряду.

— Какая вам разница, какие цветы на шляпке, если вы её всё равно не увидите. Женщины наряжаются для мужчин, если мне приятно вас видеть с корзиной красивых цветов на голове, то вы должны быть счастливы…

— А разве быть счастливым — это долг перед кем-то? Ваша идеальная невеста умеет идеально выражать счастье? Тогда я вас разочарую, я не такая женщина. Увы, если мне что-то не нравится, то я говорю об этом открыто.

— Подарки должны приносить радость, я думал о вас, купил, подарил, вы должны изобразить счастье…

— Ух, как вы всё повернули. Купил, должна! Это так не происходит. За заботу спасибо большое. Понимаю, что вы обижены на жизнь, из-за вашего вынужденного затворничества, но оно рано или поздно завершится. А для слепого человека, вряд ли что-то изменится в лучшую сторону, даже если я начну видеть, как только синяк пройдёт, но немногим лучше, чем крот. И хочется заметить, нормальная, адекватная женщина наряжается, чтобы чувствовать себя уверенной, а не в угоду кому-то. Боюсь предположить, до чего может дойти наше «сотрудничество», а если вам для развлечения захочется нарядить меня пугалом? Какая мне разница, ведь я слепая, зато вам весело…

Развязываю бант, снимаю странную шляпку, и на ощупь, осторожно, чтобы не испортить, возвращаю в коробку. А в душе начинается бунт, потому что этот подарок не что иное, как способ прощупать мою цену, за какие подачки я соглашусь на сожительство в те самые ужасные месяцы одиночества.

— Позвольте откланяться, ужин был великолепный, и простите, что не оправдала ваших надежд. Счастье, как и любовь не продаются, и не покупаются. Жаль, что такие прописные истины мне приходится вам напоминать.

Приседаю в книксене, если я правильно понимаю названия поклонов, да и должна ли я перед ним кланяться?

Разворачиваюсь и иду к двери. Не совсем понимая, куда она подевалась, перед глазами какая-то серая пелена. Шаг, ещё шаг и я вдруг врезалась в стену, недоумевая, как это могло произойти, в какой момент я вдруг перестала видеть?

Микроинсульт?

Что-то случилось со зрением на нервной почве?

Кажется, я, сама того не осознавая, накликала на себя же слепоту. Ведь знала, что добром розыгрыш не закончится, но не думала, что расплата наступит так быстро.

Дмитрий Назарович, приобнял меня за плечи, осторожно развернул к себе лицом, боясь, что я снова начну падать, и невольно воскликнул.

— Ох, боже мой. Ваши глаза! Они налились кровью.

Если бы не его возглас, то я даже не сообразила бы, что происходит. Так много событий, и столько всего нового, но за одно мгновение почудилось, что вселенная решила исправить свою ошибку и вернуть меня туда, откуда я заявилась без приглашения.

Однако я не вижу. Вцепляюсь в его руку, как тонущий за доску, хотела по старой привычке просить вызвать скорую, но опомнилась. В этом мире не то что скорую, даже обычного доктора не найдёшь поблизости.

— Умоляю, проводите меня в спальню.

— Но это ничего не даст. Нужно к лекарю.