Книга Младшая внучка, страница 3 – Дина Зарубина

У нее тут никакого достойного общества нет! В Цехейме она дружила с женой градоначальника и городского судьи. И у них разговоры были куда возвышеннее видов на урожай и рецептов домашних заготовок. Тут совершенно невозможно приискать дочерям партию! Однако нашлись женихи и для Руперты, и для Моник.

Соника же неожиданно увлеклась хозяйством. Она вставала до света, с отцом они вместе то объезжали поля, то обсуждали сорта репы и пшеницы, то достоинства каких-то телок. Когда матушка попыталась снова загнать Сонику в рукодельную, отец воспротивился на удивление жестко. Сказал, что хоть кто-то в семье должен помогать, а не висеть на шее. Так что Соника получила неслыханную свободу, а мать не разговаривала с отцом целый месяц.

Со мной тоже никто не желал общаться в доме.

Сестры только фыркали, а мать поджимала губы, видя во мне источник всех бед. Обстановка была гнетущая, я бродила по полям целыми днями, пока мать не спохватилась, что бродяжничество ни к чему хорошему не приведет и негоже дворянке ходить за ягодами в лес или купаться в ручье, как какой-то селянке.

Меня заперли дома. Выходить только с семьей и только в храм.

Книги дома были только по сельскому хозяйству, читать их было попросту невозможно. Единственное, что мне оставалось, кроме вышивки и вязания, это повторять упражнения, выученные во время моего короткого побега за знаниями. До упора, до посинения и до темноты перед глазами. И вот однажды я ощутила тепло в груди. Это было так неожиданно, что я охнула и моментально растеряла концентрацию.

— Что случилось? – неприязненно спросила мать.

— Уколола палец, – тут же соврала я, опустив лицо. Чтоб не осветить рукодельную комнату лучами радости. Это магия! Я ее чувствую, как крохотное солнышко внутри. Значит, четыре искры не приговор, надо больше стараться.

Я стала тренироваться еще больше. Сестры втихомолку смеялись надо мной, потому что я сидела со стеклянными глазами, совершенно не слыша их разговоров и не реагируя ни на что.

Руперта уехала к мужу, скоро уедет и Моник. Папа постоянно будет занят с Соникой, а я останусь с мамой, откровенно третирующей меня. А поскольку за годы пребывания в деревне характер ее стал намного хуже, перспектива меня ужаснула.

Я напросилась на ярмарку, и отец согласился взять меня. Мама не признавала грубых простонародных развлечений и только скривилась, сказав, что после свадьбы Моник займется моим воспитанием вплотную. Она меня упустила, но наверстает. А если не сумеет исправить мой норов, то отправит в монастырь. Достаточно она пережила из-за меня позора.

На ярмарке первым делом я отправилась в палатку с магометром.

Не у всех жителей Кэллавейна под боком есть школы или храмы. Переносные магометры всегда устанавливали на ярмарках, чтоб любой мог провериться. Чтоб ни один маг не остался незамеченным от ока властей.

Я два года раздувала свой огонек в груди, и сейчас могла ощутить поток силы ладошкой и кончиками пальцев, даже каждым пальцем отдельно, и зажечь свечу прикосновением. Я так радовалась, когда у меня получилось!

Довольно молодой, заспанный маг вяло ответил на мое приветствие, и приказал положить руки на хрустальный шар на подставке.

— Четыре искры, донья.

Как четыре? Я же старалась! Этого просто не может быть!