Книга В группе риска, страница 122 – Стелла Римингтон

Отлично, сказала она себе. Вот так – иншалла!

Осторожно, стараясь, чтобы ее не ударило током, как случилось, когда ради тренировки проделывала такой трюк несколько раз возле муниципального дома на юго-востоке Парижа, она прикоснулась зеленым проводом стартера к остальным трем проводам и чуть нажала педаль газа. Машина ужасающе громко взревела, и Джин вздрогнула. Но дождь и ветер приглушали шум – из паба не выбежал разъяренный владелец машины с пивной кружкой в руке. Зато из разреза на тенте на Джин хлынула вода.

Мотор завелся; она включила печку и дворники, затем заднюю передачу, сняла машину с ручника и выехала с парковки. Даже такой легкий маневр вызвал у старой спортивной машины злобное рычание. Сердце болезненно билось в груди у Джин, когда она переключилась на первую передачу, развернулась капотом к выезду и устремилась на юг.

На открытой дороге Джин чувствовала себя не менее неловко. Такую машину местные жители наверняка знают и сразу вспомнят. К счастью, вокруг никого не оказалось. Все местные либо собрались в пабе, решила она, либо сидят по домам, за запертыми дверьми, смотрят спортивные передачи или мыльные оперы.

Проехав милю и выбравшись за пределы деревни, она нашла то место, которое они приметили на карте; проход напрямик, который они обследовали пешком, скрывался в водопропускной трубе под дорогой. Джин остановилась совсем рядом, убедившись, что мотор не заглох. Через несколько секунд из трубы показались голова и верхняя часть тела Фараджа; он продрался наверх сквозь переплетения мертвых веток. Джин перегнулась через сиденье и открыла дверцу. Фарадж передал ей черный рюкзак, который она поставила впереди, на пассажирское сиденье, рядом со своим рюкзаком. С Фараджа ручьями текла вода; он забрался в машину, поставил рюкзаки между коленями и захлопнул дверцу.

— Шабаш! – негромко сказал Фарадж. – Поздравляю!

— Машина не идеальна, – призналась Джин, когда дворники принялись со скрипом гонять воду по стеклу, – но ее оказалось легче всего угнать.

Они вернулись на дорогу. Судя по бензиномеру, горючего было четверть бака, и ее недолгая радость угасла, когда она поняла, что пополнить запас они не смогут. Кроме того, машина почти наверняка работала на этилированном бензине. Однако сейчас она не могла себя заставить объясняться. Ее чувства были одновременно обострены и притуплены, как будто она очутилась в замедленной съемке. У нее самой как будто кончилось топливо… Все слишком сложно.

— Давай выбираться отсюда, – сказала она.

— Но почему он? – недоумевала Лиз. – Зачем посылать этого конкретного человека? Он никогда здесь не был, у него здесь нет родственников… Насколько нам известно, у него в Великобритании вообще никого нет.

— Не могу ответить на этот вопрос, – сказал Маккей. – Честно, понятия не имею. И он точно ни разу не попадался нам на глаза в Пакистане. Если даже там он находился в игре, скорее всего, на слишком низком уровне, чтобы попасть в сферу нашего внимания. К сожалению, дело обстоит именно так. Там важно отношение шум – сигнал.

— Что это значит?

— Это значит, что, хотя там на всех углах полно перевозбужденных парней, которые горазды вопить, кричать, жечь звездно-полосатый флаг – особенно если рядом случайно находится съемочная группа Си-эн-эн, – людей, которые переплавляют свое возмущение в активные действия, гораздо меньше. Если бы пакистанские агенты следили за всеми работниками автомастерских, на которых хотя бы раз взглянул аль-Сафа, они делали бы то же самое, что и все агенты с незапамятных времен, – раздували свою значимость, создавая впечатление, будто им платят не зря.