Книга Наши темные истории, страница 104 – Эми Голдсмит

Я поцеловала Себа, прервав поток поэзии, пока он не ляпнул какую-нибудь глупость. Хотелось сохранить этот момент в его первозданном совершенстве, приколоть его к доске моей памяти, словно редкую бабочку.

Признаться, уединились мы не в самом романтичном месте в мире – хотя для уборной эта комната была пафоснее некуда, с отдельно стоящей ванной на ножка-лапах и парой огромных мраморных раковин, – однако слова Себа и чувство запретности с легкостью превратили этот опыт в самый волнительный в моей жизни. Себастьен взял инициативу в свои руки. Опустился на плиточный пол, утянув меня за собой, и я устроилась у него на коленях. Наши поцелуи становились все жарче. Просунув руку мне под топик, он глухо застонал. Его кудряшки лезли мне в лицо.

— Я хочу тебя, Мэг, – горячо шепнул Себ, скользя губами по моей шее, и так порывисто подался мне навстречу, что я ни на секунду не усомнилась в его словах.

У меня были опасения, и немало, но стоило нашим губам соприкоснуться, как все тревоги лопнули, подобно мыльным пузырям. И вряд ли бы мы остановились, если бы в тот момент меня не позвали из-за двери тихим голосом:

— Мэг?

Это была Лори. Себ, как ни странно, наоборот, расслабился. Его губы изогнулись в коварной улыбке, и он притянул меня к себе и поцеловал с нескрываемым голодом. Однако я отстранилась и попятилась, быстро поправляя пижаму и волосы. Не хватало еще, чтобы Лори снова принялась распускать гадкие слухи, когда в соседней комнате спит Лотти.

— Э-э… что?

— У тебя все нормально? – Ее голос звучал так близко, словно она стояла прямо передо мной. Я даже немного испугалась, что она подглядывает в замочную скважину. – Пи́сать хочу, сил нет.

— А, да, прости, я сейчас. Секунду.

Давясь смехом, Себ забрался в ванну и жестом велел мне задернуть шторку. Сделав все как можно тише, я с виноватой улыбкой вышла в коридор. Лори не возвращалась подозрительно долго: видимо, она все-таки обнаружила Себа, потому что вскоре до меня долетели слабые отзвуки их голосов, обрывки взволнованного разговора.

Я лежала в темноте, гладя свои губы и представляя, что их ласкают губы Себастьена. Потом где-то в доме хлопнула дверь, и тихо-тихо в спальню вернулась Лори. Я не сказала ничего, молясь про себя, чтобы она приняла меня за спящую. Однако, вслушиваясь в мерное дыхание остальных девчонок, я различила тихие и отчего-то нерешительные слова Лори:

— Я знаю, ты думаешь, будто во мне говорит ревность, – непривычно высокопарно и размеренно произнесла она, пока я старалась дышать глубоко и ровно, вовсю изображая крепкий сон. – Но честное слово, послушай человека, которого жестоко предали. Он далеко не подарок. Сперва будет говорить то, что ты желаешь слышать. Станет тем, кого ты всегда ждала. – Голос Лори внезапно сник. – А потом ты ему наскучишь. Он наиграется, и ты станешь для него бесполезна. Ведь именно так, к слову, поступают все Рены. Только знай себе берут, берут и берут. И когда получают все, – она еще больше понизила голос, – ты перестаешь для них существовать.

Когда мы вернулись в дом, Лотти с порога встретила меня горячими объятиями.

— Стерва Джосс, – буркнула она мне на ухо. – Мы с ней поговорили. Поверь, больше она вякать не посмеет.

Я ответила теплой улыбкой и следом за Лотти прошла в гостиную. Жгучее желание рассказать всем про нас с Себом развеялось в удушливой и похоронной атмосфере. Какое это вообще имело значение после того, что стало с Лори?