Книга Наши темные истории, страница 54 – Эми Голдсмит

А потом, ровно через две недели после того урока, я подъезжала на велосипеде к дому Ренов – огромному псевдо-георгианскому особняку за забором, – как вдруг меня подрезала старуха на внедорожнике. Колесо моего велика зацепилось за бордюр тротуара, и я перелетела через руль, стесав костяшки правой руки и ударившись головой о бетонную мостовую.

Ошеломленная, я поднялась на ноги. Не зная, что делать, протащила велик еще несколько метров по дороге и свернула на подъездной путь. Там, упав на гравийное покрытие, хотела получше рассмотреть смятые колеса, и вдруг услышала звук проезжающей мимо машины. Следом раздались быстрые шаги на дорожке.

— Черт, что случилось? Мэг, ты как?

Я обмерла со стыда. Себ застал меня в таком виде! Пришлось отмахнуться, мол, пустяки. Хотя в голове еще стоял туман после падения.

— Ничего… норм. Просто… на машине подрезали. Я с велика грохнулась.

Он бережно взял меня за руку и осмотрел ее.

— Черт, у тебя кровь. Давай, пошли в дом. Идти можешь?

— Э-э… да, могу, конечно. – Мысль о том, что Себ сейчас понесет меня на руках, была слишком уж невыносима.

Проведя меня на огромную современную кухню, просторную, больше всей моей квартирки, он закатал рукава, потом снова взял меня за руку и аккуратно промыл ссадину под краном. Тогда я впервые заметила у него на руке татушку: надпись, выполненную изящным почерком, в черном цвете. Слова, показавшиеся мне смутно знакомыми: «Бойтесь смерти от воды».

— Откуда это? – спросила я.

Себ проследил за моим взглядом и смущенно пожал плечами.

— Да так, из поэмы, которая мне нравится. Называется «Бесплодная земля». Сюда…

Выдвинув барный стул из-за огромного мраморного острова, он жестом велел мне садиться, а сам принялся рыться в гигантской аптечке. Я же из последних сил сдерживалась, чтобы не расплакаться: внутри бушевал коктейль из шока, боли и удивления (оказывается, Себ такой заботливый, нежный!). Себ аккуратно промокнул мои ободранные костяшки салфеткой и наложил повязку.

— Ну вот, готово. Если хочешь, отвезу тебя домой, потом взгляну на твой велик. Наш отец – просто велосипедный маньяк. Ты, наверное, даже видела, как он тут рассекает по округе, затянутый в спандекс. В два счета починит тебе колесо.

Отлично, вот теперь я уже разревелась.

Я так переживала, что останусь без велика, моего единственного средства передвижения – машина-то за пределами маминого дохода и моих самых смелых грез, – что невинное обещание починить его, да еще и бесплатно, вызвало облегчение, скрыть которое я уже не смогла. Спрятала лицо в здоровую ладонь и принялась всхлипывать, содрогаясь всем телом.

— Эй, – еще нежнее произнес Себ; я даже не думала, что он на такое способен. Он чуть ли не шептал. – Эй, да ладно, все же хорошо. Все хорошо, Мэг. Ты просто пережила небольшое потрясение, вот и все. Иди сюда.

Он заключил меня в теплые объятия, прижав к широкой груди, и я с благодарностью в них растворилась. Будто кусочек мозаики, вставший на место. От него вкусно пахло: теплые нотки кедра от лосьона после бритья полностью окутали меня. Я почти тут же перестала плакать, обняла Себа в ответ, повиснув у него на шее и зарывшись лицом в его свитер.

Секунды текли мимо, подобно капелькам ртути, и мы оба ощущали перемену; стоило нежности объятий смениться любопытством, как его руки, ослабив хватку на талии, спустились к моим бедрам. Он притянул меня к себе. Я вдыхала аромат Себа, ни о чем не думая, купаясь в тепле наших тел, а потом все же осмелилась поднять на него вопросительный взгляд.