Книга Наши темные истории, страница 83 – Эми Голдсмит

— В день, когда ты сюда приехала, – пробормотал Себ, лаская мое лицо теплыми губами, – когда я увидел тебя в мастерской… Прости. Мне стыдно за то, что я наговорил. На самом деле только и хотелось, что запереть дверь, встать на колени и молить тебя о прощении. Я хотел… Мэг, с тех пор, как мы встретились, я больше ни о ком другом думать не могу. Клянусь…

Не договорив, он снова поцеловал меня, еще голоднее, склонившись надо мной, кладя ладони мне на щеки. Я хотела его, и мое желание было бездонным, словно озеро за домом, а его руки скользнули под свитер, такие холодные на моей разгоряченной коже. Словно единственное лекарство от лихорадки, которую он же во мне и разжег. Он откинулся назад, опершись на одну руку и утягивая меня за собой, на себя. Мы чуть не рухнули со скамьи, и тогда он приподнялся навстречу, впиваясь губами в мои губы. Я поерзала, отчего он застонал и отстранился, запыхавшись. Коротко посмеялся.

— Боже… – пробормотал Себ. – Идем ко мне? Все спят. Если хочешь, конечно.

Все спят?

Вот и оно.

Снова.

То, из-за чего я отчасти так не хотела с ним говорить, снова к нему приближаться. Я знала, что так и будет. Меня словно окатили ледяной водой. Совсем как в ночь летнего бала, когда передо мной разложили все, о чем я только мечтала, как роскошные яства на золотой скатерти, а Себ взял и скомкал все, поспешно выбросил – едва получив то, чего хотел.

Стыдливая скрытность. Прятки. Негласный запрет на то, чтобы нас видели вместе. Все почему? Я недостаточно хороша. Не подхожу Себастьену, чтоб его, Рену. Ведь Себастьен Рен встречается только с мажорками, олд-мани. Спортивными, уверенными в себе и красивыми. С теми, кого одобрит его папочка. С теми, кого уже знает его мамочка.

А Мэг Грин, с ее дешманской краской на волосах и татуировкой лебедя, живет в квартире в Кэтфорде, ни разу не каталась на лошади и понятия не имеет, как стоять на лыжах. Какое ей место в жизни Себастьена Рена?

Однако в тот момент я просто не знала, как все это выразить. Особенно после поцелуя. И ужасная, бесстыжая половина меня нисколечко из-за этого не волновалась; эта половина меня хотела Себастьена так сильно, отчаянно, что я готова была исполнить любое его желание, отдать ему что угодно.

Я снова его поцеловала, эгоистично, жадно и глубоко, медленно елозя у него на коленях, так что он судорожно хватал ртом воздух и жестко, до синяков, стискивал мои бока.

— Нет, – выдохнула я, уткнувшись ему в шею. – Вряд ли. Больше я не буду твоим грязным секретиком, Себастьен Рен.

Я встала и, оставив его в темноте, ушла, хлопнув дверью.

Прежде чем я успела забыться тревожной дремой, из-за деревьев на цыпочках подкрался рассвет. Из-за бури дом поскрипывал и подвывал; все эти звуки то и дело выдергивали меня из снов, безумного калейдоскопа неприятных образов. Картины Лотти: тощая женщина, выносящая темный сверток из дома. Что у нее там? Бледная фигура, возникшая в окне мастерской, когда погасли огни. Была ли это Лори? Или мне привиделось? Темное влечение тихого озера, что вечно ждет за окном. Лотти права. По ночам, в тиши, эта сила манит к себе, затягивая в стоячие темные воды.

Что останется на дне, если его осушить? Что сделало его таким, какое оно есть? Не просто водоемом, а чем-то ужасным.