Книга Наши темные истории, страница 87 – Эми Голдсмит

Я была только рада, когда их накрыли.

* * *

Себ явно избегал меня после той встречи в мастерской, а я никак не могла понять, что у него происходит. Снова ли они вместе с Лори? Не потому ли он жалеет о поцелуе? Может, я и не хотела верить словам Лори, но какая-то доля правды в них наверняка была. Да, Лори склонна сгущать краски, но и выдумщицей ее не назовешь.

От воспоминания о ней замутило. В тех редких случаях, когда Себ все же приближался к нашему кругу в Грейскоттсе – да и то лишь затем, чтобы пообщаться с сестрой, – Лори бесстыже флиртовала с ним, а он никак не отмахивался, только сухо усмехался, терпел заигрывания, время от времени бросая в мою сторону страдальческий взгляд. Он что, забавлялся со мной? Жалел так же, как порой жалела меня Лотти?

Впрочем, игнорить людей я тоже умела.

Впредь, завидев, как он идет по коридору в компании Олли и какого-нибудь тупоголового регбиста, я сворачивала в другую сторону или с головой зарывалась в свой шкафчик.

Как-то утром через шесть дней после нашей встречи и через четыре дня после разговора с Лори я открыла шкафчик и нашла там записку, выведенную неряшливым, размашистым почерком. В нее был завернут букетик увядших гиацинтов:

Я таращилась на нее, как мне показалось, несколько часов. Сердце говорило, что записка от Себа, а голова – нет, этого просто не может быть. Это какая-то злая шутка, и он про наш поцелуй даже не вспоминает. Но если она вдруг от Себа, то что мне делать? Продолжу игнорить его – и это будет выглядеть так, будто я всерьез разозлилась, что максимально далеко от истины. А если перестану…

Так я мучилась несколько минут, пока сзади не подошел Чарли.

— Черт, – произнес он, выхватив у меня из рук бумажку, – почерк Себа. Я эти детские каракули где угодно узнаю. Что он еще натворил?

Некоторое время я колебалась, и Чарли комично выпучил глаза.

— Не может быть… Так это он с тобой сбежал с восемнадцатилетия Адоры Риллингтон? – Чарли потрясенно прикрыл рот ладонью.

— Нет, – сердито ответила я, – меня туда даже не приглашали. Себ… он, э-э, нахамил мне, когда мы на днях пересеклись в мастерской Лотти. Вот, видимо, совесть проснулась. – Я помолчала. – Хотя… раз уж мы заговорили о его любовных похождениях… Он правда снова с Лори?

Чарли хмыкнул.

— Ох, детка, это смотря кого спросить. – Он прищурился. – Но кое-что и правда происходит. Себ уже несколько недель подряд ведет себя как медведь с больной головой. Но ты молодец, отстояла свою позицию. Если честно, Себастьену многое сходит с рукой лишь потому, что он невыразимо, омерзительно, возмутительно…

— Например? – перебила я – мне тут же стало любопытно. Однако Чарли быстро переобулся, ведь в Грейскоттсе всегда все идеально.

В те выходные мы на поезде рванули в Брайтон. Выдался первый теплый день в апреле – прояснившееся небо и ласковые солнечные лучи погнали нас в спонтанную вылазку на побережье.

Мы часами страдали фигней на пирсе, спустили гору мелочи в игровых автоматах и наелись горячих донатов в сахарной пудре под крики жадно круживших над нами чаек. Олли сгонял в супермаркет на углу и вернулся с двумя бутылочками розе, Лотти тем временем расставила на пляже ширмы «Либерти»^[35] в мелкий цветочный рисунок и расстелила дизайнерские полотенца.