Книга Метафора, страница 83 – Константин Образцов

В гавани у каменных пирсов покачивались на волнах несколько разномастных баркасов и маломерных траулеров. Старик поднялся на пирс, у которого был пришвартован ржавый буксир с бортами, увешанными потрескавшимися автомобильными покрышками, и свистнул. Из железной рубки высунулся еще один старик, похожий на их провожатого больше, чем походят друг на друга братья-близнецы: те же спрятавшиеся под бровями глаза, неразличимая в щетине щель рта, и даже фуражка точно такая же, причем Шеф не без некоего содрогания отметил, что и глянцевый козырек на фуражке треснул у обоих в одном и том же месте. Ему показалось, что он попал в какую-то сюрреалистическую изнанку мира или в одну из причудливых ирландских саг о заокраинных землях.

— Пассажиров тебе привел, — сообщил первый старик второму.

Тот прищурился и спросил:

— Куда надо?

— Большой Совиный, — ответил Шеф.

Старик задумался, тягуче и длинно сплюнул в воду и ответил:

— Сто тыщ.

— Ну ты, дед, коммерсант! — расхохотался Яцек. — У тебя тут что, очередь из пассажиров стоит? Можем бутылку водки дать.

— Сто тыщ, — повторил старик и добавил: — Дешевле на Совиный остров вас никто не повезет.

Проводить анализ местного рынка транспортных услуг не хотелось.

— Я убью тебя, лодочник, — проворчал Яцек и полез на борт.

За ним по сходням перебрался Шеф. Краснорукий прыщавый парень в серой куртке сбросил с кнехтов швартовочные концы и прыгнул на палубу. Старик что-то прокричал в открытый в палубе люк и ушел в рубку. Загудела машина, и через несколько минут буксир медленно отчалил от пристани.

Море окутала промозглая мгла, словно вниз опустилось белесое небо. Буксир шел сквозь туманное небытие, в котором растворились берега, горизонты, и только по темной воде за бортом, перерезанной пенистой кильватерной струей, можно было понять, что они еще не покинули этот мир. Холодные крупные капли измороси дрожали на пятнах ржавчины и облупившейся краске судовых надстроек и самодельных заплатках на черной трубе. Из машинного отделения доносился гул и монотонный стук клапанов. Прыщавый парень неподвижно сидел на палубе, уставясь перед собой, будто созерцая неведомое. Все вокруг было молчаливо, недвижно, и даже Яцек притих, облокотившись о леера и глядя за борт.

Часа через полтора сквозь туман проступили очертания скал. Слева они возносились каскадом до стометрового пика; справа горная гряда сглаживалась, превращаясь в пологий каменный берег. Остров приближался, как призрак из зеркала. По левому борту потянулся длинный, изъеденный морем выступ волнореза, спереди надвинулся темной кромкой высокий каменный пирс. Буксир подходил малым ходом, разворачиваясь бортом к причалу; прыщавый парень в сером очнулся от забытья, ловко вскарабкался на причальную стенку с канатом в руке и накинул петлю на ржавый кнехт. Сверху на палубу упали деревянные сходни.

Шеф поднялся по ним и шагнул на берег Острова.

Крупно: нога в изгвазданном грязью «инспекторе» ступает на мокрый камень причала.

Было 6 октября 1993 года, среда, 10 часов утра.

— Обратно на материк пойдете? — поинтересовался старик, пересчитывая плату.

— Нет, тут останемся жить! — огрызнулся Яцек. — Само собой, пойдем, дед.

— Тогда еще сто тыщ. И за ожидание накинуть бы.

Торговаться и спорить не приходилось: у безлюдного пирса не было видно ни баркасов, ни даже лодки.