Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
После этого Кирилл Игоревич на сообщения отвечать перестал, а на уроках держался подчеркнуто отстраненно, глядя исключительно куда-то в сторону. Вика терялась в сомнениях и догадках. Очень сложно вырабатывать какую-то стратегию и тактику отношений, когда они у тебя первые. Меж тем закончился учебный год. Она продолжала лайкать фотографии и смотреть сторис, пару раз написала в мессенджере и в социальной сети: «Как дела?», но ответа не получила, пока вдруг солнечным полднем в середине июня ей не пришло короткое: «Привет». В ушах немедленно зашумело.
Шум усилился еще больше. Вика ответила утвердительно и получила домашний адрес с приглашением приходить прямо сейчас. Через пятнадцать минут она уже стояла на прохладной лестничной клетке, в узкое окошко лупило июньское солнце, и открывший дверь Кирилл Игоревич в белой футболке в его сиянии выглядел как полубог. Она вошла в квартиру. Тут был полумрак, а еще характерный сладковатый запах, какой всегда бывает там, где есть маленькие дети. Под босой ногой пискнула резиновая игрушка. Кирилл провел ее в гостиную. Дверь другой комнаты была плотно прикрыта. — Ну, вот тут я и живу, – сказал он и сел рядом с ней на диване. Вика успела заметить розовые домашние женские лосины на кресле, детский носочек у ножки дивана, семейную фотографию в рамке у телевизора, а потом снова оказалась в цепких объятиях и почувствовала, как с нее стягивают шорты и до боли сжимают соски. Все произошло так быстро, что она даже не поняла ничего, как будто сознание не успевало за новыми ощущениями и фиксировало их с опозданием: вот едва заметная боль, вот перехватывает дыхание от непривычного чувства чего-то постороннего и большого внутри, переполняющего ее и заставляющего чувствовать себя жабой, которую вздумали надуть хулиганы-мальчишки; вот что-то горячее брызнуло внутрь, а потом жидким и вязким теплом вытекло, размазавшись по бедрам, а вот уже она ошарашенно натягивает обратно футболку, а Кирилл Игоревич, тяжело отдуваясь, сидит рядом. — Слушай, тебе пора, – сказал он. – Скоро жена с детьми вернется. Купи в аптеке и прими «Пастинор». И если что, имей в виду: я не при делах. Она снова оказалась на лестнице, еще чувствуя на груди капли его пота. Конечно, свой первый раз, как и все воспитанные в хороших семьях девочки, Вика представляла другим. Она почти не почувствовала боли, и крови тоже не было, но на душе было так гадко, что хотелось залезть под горячий душ, выключить свет в ванной и не выходить до утра. Она ощущала себя влажной салфеткой, в которую кончили, а потом выбросили в плевательницу. На сердце тоже было гадко: одно дело знать, что твой мужчина женат, и совсем другое – трахаться с ним на диване, когда в бок впивается кубик от Лего. Но получилось что получилось. «Пастинор» Вика действительно приняла, так что обошлось без последствий. Очевидно, что писать Кириллу более не имело никакого смысла, да и он снова пропал, не позвонил, ни написал ни слова, и, чем дальше лето, постепенно перевалившее за середину, приближалось к сентябрю, тем яснее Вика понимала, что в школу она не вернется. Совершенно немыслимо после случившегося было прийти, как ни в чем не бывало, на физкультуру, обращаться по имени-отчеству и видеть, как он отстраненно смотрит куда-то поверх ее головы. Так появилась идея переезда к сестре: казалось, что тут скрыть глобальный прогул будет легче. Родители не возражали, да и Зоя, кажется, ей обрадовалась. Сначала было здорово: в квартире жили интересные молодые ребята, а с девчонками из Северосумска Вика почти подружилась. У нее имелась большая отдельная комната, и там можно было засесть, когда хотелось остаться одной, или пойти к сестре, поболтать и поржать с ней о разном. Дни проходили в великолепном блаженном безделье, в прогулках по центру, в лежании дождливыми днями на старом диване с книжками из бабушкой библиотеки, а если случалась жара, Вика пододвигала широченный старинный стол к распахнутому настежь окну, выходившему на проспект, раздевалась и лежала там совсем голая, как на нудистском пляже, высунув босые ступни наружу. |