Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
— Конечно, не было! – Петька весело подмигнул Праху. – Я же не по кухням отсиживался, как некоторые. Вот, кстати, про кухню: ты все к Римме шары подкатываешь, не знаешь, что там на ужин сегодня? — Сам ты подкатываешь! — Неееет! – Петька явно наслаждался беседой. – Римма, конечно, баба хорошая, претензий особых нет, но и дрочить не на что. — А Дуняша? – поинтересовался Прах. Петька махнул рукой. — Дуняша так, дворняжка! А вот Мария Аристарховна – вот это да, это порода! Я бы ее… Я на секунду совершенно четко почувствовал, как сворачиваю ему шею, даже как будто хруст позвонков отдался в ладони. — Разговорчики! – прикрикнул Граф. Петька вскинул вверх широкие, как лопаты, ладони, а потом повертел толстыми пальцами рядом со ртом, изображая ключ и замок. — Можно тебя на минутку? – обратился я к Графу. Мы вышли в тамбур. — Слушай, Всеволод, у тебя найдется бинокль? Он кивнул. — Да, есть. Шестикратный. — Одолжишь на ночь? — Конечно. А зачем тебе, если не секрет? — Хочу проверить одну версию про нашего осведомителя. Пока ничего определенного, просто идея, но если будет конкретика, то обязательно поделюсь, не сомневайся. Мы вернулись в казарму, где Петька продолжал подначивать вяло огрызающегося Захара. Граф погремел ключами, набрал код на двери оружейки, скрылся за ней на минуту, а потом вынес мне очень приличный, совсем новый армейский бинокль. Солнце уже зашло, и на севере быстро сгущалась иссиня-прозрачная тьма. Я открыл окно, чтобы стекло не искажало изображение, и навел бинокль на по-прежнему стоявшую на рейде яхту. Сумерки скрадывали детали, но я смог различить что-то, похожее на параболическое зеркало рядом с палубной надстройкой. На верхушке высокой мачты мерцал красный сигнальный фонарь. Теперь оставалось ждать. Ужин тоже сдвинулся по времени на час позже, но к отбою ушли вовремя, и Усадьба быстро погрузилась в непроницаемую тишину: за эти два дня устали все, и воспитанники, и прислуга, и фирсы. Я сидел у окна, не зажигая света, и смотрел на далекий мерцающий огонек мачты, стараясь не задремать. В полночь погасли уличные фонари, Усадьбу объяла непроницаемая чернота сентябрьской ночи. Я время от времени наводил бинокль на скрытую в темноте яхту, ориентируясь на сигнальный огонь, и примерно через полчаса пополуночи наконец заметил, как сквозь мрак засветилась еще одна красная точка, но уже не на мачте, а на палубе. Огонек был совсем крошечный, но очень яркий, и светился ровно и непрерывно. Я взял фонарь, бинокль и вышел в коридор. Ночная Усадьба всегда полна звуков, даже в тихую погоду: то скрипят и потрескивают рассыхающиеся половицы, то стонут от многовековой тяжкой ноши исполинские деревянные балки, то вдруг водопроводные трубы захрипят, словно человек, которому перерезали горло во сне, то зашепчет и засвистит ветер в каминных трубах, и пойдут гулять сквозняки, разнося по сумрачным коридорам приглушенный плач или сонное бормотание. Но сегодня тишина была мертвой, как в давно разграбленном склепе; только еле слышно капала где-то вода, да из конца коридора доносился раскатистый храп. Кроме входных дверей ночью в Усадьбе запирались на ключ только жилые комнаты и вход в хозяйские покои Восточной и Западной башен. Даже казарму никто не закрывал на замок, чтобы можно было быстро выскочить по тревоге. Я спустился на первый этаж, прошел через Большую гостиную, ощущая на себе взгляды скрытых во мраке чудовищ, королей и принцесс, кружащихся под потолком, включил фонарь и открыл двери кухни. Направленный вниз луч света очертил силуэты разделочного стола, плиты, закрытых полок, отразился тусклыми бликами в идеально чистых поверхностях – Римма содержала кухню в безупречном порядке. Стараясь ничем не нарушать настороженной тишины, я выдвинул один из ящиков: в нем поблескивали столовые приборы и кухонные ножи – мне подошел средний, с коротким клинком, бритвенной заточкой и удобной пластмассовой рукояткой. Я положил его в карман пальто, аккуратно задвинул ящик обратно, вернулся в гостиную, отпер застекленную дверь и вышел через северную террасу во двор. |