Книга Усадьба Сфинкса, страница 161 – Константин Образцов

Прямо передо мной темнел недвижный фонтан, за ним меж исполинских деревьев уходила в таинственный сумрак аллея. Патрульного не было видно: возможно, он проходил сейчас по другой стороне периметра или вовсе занимался какими-то своими делами, как Захар в ночь трагической гибели псаря Николая. Я подошел к фонтану, повернулся к Усадьбе и навел бинокль на окна второго и третьего этажа. Едва заметная красноватая точка светилась на черном стекле выпуклого полукруглого окна чердака.

Теперь нужно было спешить. Я торопливо запер двери гостиной и взлетел по широким ступеням главной лестницы на третий этаж. Вход на чердак был прямо передо мной. Я прислушался: оттуда не доносилось ни звука. Дверь заскрипела протяжно, как будто недовольная тем, что ее разбудили, и медленно отворилась во тьму. На стекле большого окна еще дрожала светящаяся красная точка. В несколько широких шагов я быстро пересек чердак, и это оказалось ошибкой. В поясницу мне уперся ствол пистолета – это ощущение, раз испытав, не спутать ни с чем, – и знакомый голос с восхитительно чувственными модуляциями произнес негромко из тьмы:

— Держи руки на виду.

— Прости, ты знаешь, что я никогда не любил игр в строгую госпожу.

Я развернулся, сбив ствол левой рукой. Плечо отозвалось на резкое движение оглушающей болью, от которой во рту сделалось сладко, но мне все же удалось поймать правой запястье вооруженной руки, вывернуть ее на рычаг и схватить пистолет. Вера замерла на секунду, но в следующий миг выскользнула из захвата, повернулась спиной, стремительно наклонилась и точным ударом ноги отправила оружие под потолок. Пистолет, вращаясь, исчез во тьме, но через пару мгновений вновь появился в льющемся из окна неверном ночном свете как раз в тот момент, когда Вера, исполнив эффектный кульбит, поймала его с ловкостью настоящей циркачки. Оружие мгновенно вернулось к ней в руку. Она была готова снова направить пистолет на меня, но замерла, почувствовав прижатое к своему горлу острое лезвие.

— Следующий раз выбирай нож. Он лучше подходит для ближней дистанции.

Мы стояли, глядя друг на друга и тяжело дыша. Ее глаза блестели, как ночные колодцы. Превозмогая боль, левой рукой я взял у нее пистолет и убрал в боковой карман пальто.

— Значит, это правда, – сказал я.

— Правда? – удивилась Вера. – О чем ты?

— Ты все еще работаешь на Кардинала.

— Послушай, может, уже уберешь от моей шеи свой ножик, если, конечно, не собираешься меня им зарезать? Ситуация и без того вышла преглупая, давай не будем усугублять ее нелепости. Я до сих пор щадила твое плечо, но, видит бог, если ты и дальше продолжишь эту драматическую мизансцену, я тебе наваляю, и ты это знаешь.

Я это знал, а еще сейчас вспомнил, почему влюбился в нее без памяти четверть века назад, и убрал нож.

— Может, пойдем ко мне и нормально поговорим? – предложила она.

Я согласился, но на всякий случай пропустил перед собой вперед, а потом, незаметно изловчившись, переложил пистолет в правый карман. Ничего еще не было кончено.

Комната Веры была почти точной копией моей, только окно выходило не на север, а на юг, но при этом казалась гораздо уютнее. Я вспомнил, что по такой же причине в учебном лагере мы предпочитали после отбоя собираться в комнате девочек: там всегда было чисто и хорошо пахло, а у нас на полу под ногами скрипел песок и валялись раскрытые сумки, где вперемешку комкались грязные и чистые вещи.