Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
— Эту картину писал один знаменитый японский художник, – сказала Машенька, – дедушка специально попросил его для этого приехать в Усадьбу. Я позировала в дедушкином кабинете, он тогда был другим, просторнее и проще, без показушной роскоши, которой потом окружил себя отец. Она лежала на животе поперек огромной кровати, положив голову на руки. В теплых отсветах пламени ее обнаженное тело сейчас бархатно-золотистое; мягкие тени скользят по стройной спине, выпуклым ягодицам, лежат между чуть раздвинутых ног. Я протянул руку и коснулся нежнейшей шеи под забранными в небрежный узел волосами на затылке; Машенька улыбнулась, зажмурившись, сладко вытянулась, и я вновь поразился тому, как она может меняться, становиться удивительно разной, превращаясь из тоненькой девушки с распахнутыми лазоревыми глазами в исполненную томной чувственности женщину с широкими бедрами, манящей, жаркой тьмой во взгляде и неистовой страстью освободившейся от оков демонессы. Она была и девочкой на портрете, и невероятно женственной сфингой с лицом королевы Египта и телом молодой львицы, изображенной на старинной гравюре, висевшей у двери на лестницу; и Девой, которой поклонялись странные существа с телами людей и головами Луны и Солнца, постилающие к ее ногам ветви пальм, с похожей на икону картины, теряющейся во тьме над изголовьем и прикрытой полупрозрачной молочной тканью высокого балдахина, колышущегося над широким ложем в спальне Девичьей башни. В стрельчатое окно с напускным равнодушием заглянула Луна. — Смотри, полная! Как тогда, когда мы первый раз гуляли с тобой по аллее! – воскликнула Машенька. Она некоторое время смотрела на Луну; потом повернулась ко мне, легла на бок, опершись на локоть, и серьезно спросила: — Зачем тебе книга?.. …На сей раз руководить церемонией встречи было некому, но мы кое-как справились, компенсировав недостаток организованности энтузиазмом, и вывалились нестройной толпой в Большую гостиную как раз к тому времени, как Мария Аристарховна впорхнула в ее застекленные двери. Она, по всей видимости, пребывала в превосходном расположении духа, с очаровательной приветливостью поздоровалась со всеми, неожиданно чмокнула в щеку Дуняшу, мило улыбнулась и кивнула мне и исчезла в своих апартаментах, оставив меня рефлексировать, не слишком ли формальным и отчужденным было ее приветствие, почему в этот раз обошлось без объятий и не является ли все сие верным знаком того, что отношениям нашим конец. В кабинет к Аристарху Леонидовичу меня позвали за час до обеда. Он сам по обыкновению расположился у себя за столом, правда, без трубки, сигар и портвейна, и казался несколько бледен. Машенька сидела в кресле, выпрямив спину, и встретила меня лучезарно-невинным взглядом. На зеленом сукне лежал увесистый том форматом в одну четверть листа в черном переплете без знаков и надписей. Страницы на срезе потерлись и слегка пожелтели. — Господин Гронский, – церемонно обратился ко мне фон Зильбер, – от своего имени и от имени моей дочери я прошу вас принять благодарность и вознаграждение за оказанную помощь, важность которой превосходит любую награду! Аристарх Леонидович кивнул Машеньке. Она чуть привстала, взяла со стола книгу и протянула мне, промолвив: — Извольте, – и очаровательно улыбнулась. |