Книга Усадьба Сфинкса, страница 53 – Константин Образцов

Мне было семнадцать, я окончил китайскую школу-интернат и учился на подготовительных курсах в университете. Начинался апрель; идти на лекцию не хотелось, и я стоял в раздумье на широкой площадке между вторым и третьим этажом. Она поднималась по лестнице. Я заметил ее еще несколько недель назад: сначала увидел в профиль и определил как довольно милую, а потом она повернулась, и тогда решительно признал красивой. Она увидела меня и спросила, в какой аудитории будут занятия; я ответил, а потом предложил прогулять их вместе. И она согласилась.

Был один из тех первых весенних дней, когда так приятно возвращаться из школы домой, расстегнув нараспашку куртку, а то и вовсе стянув ее с плеч, когда ветер становится теплым, солнце ослепительно сияет, как будто вырвавшись из унылого зимнего плена, и от этого тепла и сияния все шалеют и идут, улыбаясь друг другу. Мы прошли пешком от Васильевского до самой Лавры, а за следующие два месяца обошли весь город от Лахты до Пороховых, где она жила с бабушкой, и я пару раз с бешено стучащимся сердцем принял приглашение в гости, поднимаясь по тихой и узкой лестнице кирпичной пятиэтажки, когда той не было дома. Налицо имелись характерные признаки головокружительной юношеской любви: в ход шли стихи про сероглазого короля и жирафа, сравнения с эльфийской принцессой и героическим воином, словом, весь приличествующий ситуации набор очаровательных сумасбродств. А потом были экзамены, я поступил, а Вера нет, и после этого вдруг исчезла. Прояснить ситуацию не помогли ни телефонные расспросы родных, ни круглосуточное дежурство у знакомой парадной. Я помыкался немного в поисках своей внезапно пропавшей любви, но в семнадцать лет душевные раны затягиваются очень быстро, особенно если жизнь мчится стремительно, увлекая потоком ярких событий.

Через год человек, которого все знали под именем Кардинал и который был моим опекуном после смерти родителей, сделал мне предложение, от которого в восемнадцать лет решительно нельзя отказаться, – пройти обучение и стать сотрудником в его частной разведывательной компании, специализирующейся на секретных миссиях по всему миру. Меня и других готовили как многоцелевых городских агентов, одиночек, способных спланировать, организовать и провести акции любой степени сложности, оставаясь в тени и исчезая сразу после их выполнения: добыть информацию, эвакуировать или выкрасть нужного человека, спровоцировать конфликт между криминальными группами, спасти или убить. Я отправился в учебный лагерь на юге Европы и был потрясен, когда снова встретил там Веру, одну из четырех других курсантов. Она сказала, что переехала, что поступила на факультет психологии в другом университете, но ни словом не объяснила, почему не предупредила об этом меня, а предпочла просто молча исчезнуть. Впрочем, времени на выяснение отношений мы тратить не стали: на этот раз все было всерьез и по-взрослому, без литературных аллюзий и баллад на эльфийском, но после нескольких полных будоражащей страсти месяцев мы снова расстались, как казалось, уже навсегда. В последний раз я слышал о ней много лет назад – кажется, она работала где-то на Ближнем Востоке, – а потом с годами и думать забыл, но, конечно же, вспомнил, когда столь неожиданно – как всегда! – повстречал в коридорах Усадьбы Сфинкса.