Книга Усадьба Сфинкса, страница 80 – Константин Образцов

Для городского жителя непривычно и не слишком уютно пребывание в камере обскура первобытной, истинной ночи. Я уже собирался вернуться в комнату, когда вдруг услышал странный звук, очень тихий, почти на пределе слышимости. Вот он стал громче; теперь это было похоже на свист или какой-то монотонный напев, исполняемый чьим-то очень высоким голосом. Звук доносился со стороны пустоши; я стал вглядываться в темноту и через некоторое время различил светлое пятно, похожее на тусклую серебристую искру, медленно перемещающуюся во мраке чуть дальше линии возвышенности. Что-то гипнотическое было в этом напеве и серебристом отблеске. Я замер, стараясь расслышать и рассмотреть больше, но тут вдруг лязгнул засов, загремели запоры и заскрипела дверь. Темноту разрезал яркий клин желтого света из открывшейся двери псарни. Я увидел, как Николай вышел наружу и, подняв над головой фонарь, стал всматриваться туда, откуда доносился странный напевный звук. Меня он не замечал. Серебристая искра во мраке как будто приблизилась, стала больше, и мне показалось, что я различаю какой-то силуэт, но он постоянно менял очертания и форму. Тем временем Николай свистнул, и гончие одна за одной выбежали из псарни.

— Ату! – резко произнес он. – Ату!

Тишину мгновенно разорвал многоголосый лай. Собаки бросились в темноту, и Николай, размахивая фонарем, побежал за ними следом. Чем бы ни был серебристый силуэт во мраке, тренированные гончие должны были добраться до него за минуту. Свора исчезла из виду, слышался только яростный лай. Николай успел добежать до линии возвышенности и уже стал спускаться к пустоши, но внезапно напевный звук изменился, взметнулся на миг словно бы очень высоким криком и смолк; серебряная искра исчезла. Собачий лай тоже стих, как будто бы тьма внезапно поглотила всю свору гончих. Николай остановился, взмахнул фонарем, несколько раз свистнул и еще раз крикнул:

— Ату!

В тот же миг я увидел собак: они стремительно возникли из темноты, молча ворвались в желтоватый круг фонаря в руках Николая и с яростным рычанием набросились на псаря. Он страшно закричал, взмахнул руками, но гончие мгновенно повалили его и стали рвать с невероятным остервенением. Псарь катался по земле, истошно крича и пытаясь сопротивляться, но на его руках и ногах висело сразу по две собаки, а остальные впились в живот и лицо. Фонарь выпал у него из рук. Крик оборвался. Я бросился было к выходу с террасы, но внизу зазвучали голоса, ударила дверь, яркие лучи света прорезали тьму, а потом захлопали выстрелы: раз, другой, третий. Судя по звуку, это был «наган» Графа. Раздался собачий визг, потом вой, и «наган» заговорил снова: один, два, три, четыре. Опять завизжала собака. Во дворе нарастала суматоха. Пора было уходить. Я повернулся, и мне показалось, что я увидел на крыше Восточного крыла девичий силуэт в белом платье. После короткой паузы прогремел еще один выстрел, я всего на мгновение рефлекторно отвел взгляд, а когда посмотрел на соседнюю крышу, она была уже пуста.

…Я знаю, что в квартире кто-то есть. Вадим сидит в наушниках за ноутбуком и ничего не замечает, но я не хочу говорить ему об этом, потому что он снова рассердится. Совсем как два дня назад, когда я сказала про это в первый раз. Я его не виню, потому что прекрасно понимаю, как это выглядит.