Книга Прах Барселоны, страница 124 – Джулия Лионе

— Для больного у него слишком холодная голова. – Джоана хотела добавить, что Доменик, по ее мнению, классический психопат, но Эстеве Пальярес выглядел таким подавленным, и она решила не развивать дальше эту тему.

Некоторое время он ходил из стороны в сторону, лицо стало напряженным. Казалось, он мучительно о чем-то раздумывал. Джоана сжала на коленях кулаки.

— Что же теперь делать? Как остановить этот поезд по имени Кастани? – вырвалось у Эстеве. Он повернулся к Джоане, вжав пальцы в глаза.

— О чем вы?

— Мне известно… – начал он неуверенно, но совладал с собой и продолжил: – Мне известно, что вас сюда подослал Кастани. Его отстранили, но это развязало ему руки. Он манипулирует вами, вашим чувством справедливости, вашей преданностью делу. И вашими руками пытается отомстить теням, которые тянутся за ним с самого детства.

Джоану это заявление застало врасплох. Она выпрямилась, чувствуя, как отливает краска с лица.

— О чем вы? Я вас не понимаю.

— Все вы понимаете, Джоана!

— Да, инспектор Кастани отстранен, но я-то – нет. Я продолжаю расследование.

— Не лгите мне! – Эстеве неожиданно повысил голос. Джоана невольно вздрогнула. – У него личный интерес к этому делу. Потому что похоже, что его наставник, отец Бенито Серра Кастани, и мой внук проповедуют одну и ту же идею. Его наконец отстранили, Вила меня услышал. Но вы, несмотря на устав, продолжаете поддерживать связь со старшим инспектором и допрашивать свидетелей по его наводке. Учтите, на вас потом спустят всех псов.

Джоана чувствовала, что дрожит. Ее отчитывали, точно маленькую, нашкодившую девочку. Она будто оказалась на допросе у франкистского генерала под дулами револьверов. Эстеве вдруг так резко переменился, он возвышался над ней грозной статуей Командора. Неужели ее утренний разговор с Тео стал ему известен?

Эстеве Пальярес смотрел на нее изучающе.

— Вы не полицейский, Джоана, а жертва коварного расчета психически нездорового фанатика! Тео Кастани вас использовал. Он даже не понимает, что вместе с собой тянет и вас на дно.

— Нет, я веду расследование. Поэтому я здесь.

— Вы просто выполняете его приказы.

— Между Тео и Домеником что-то произошло. Мне кажется, что он над ним подшутил, нехорошо подшутил, – бросила в отчаянии Джоана. – В тот день, когда они ходили смотреть дом Вергилио.

— В каком смысле? – Эстеве эта информация обескуражила.

— Я не знаю, – сокрушенно качнула головой Джоана. – Тео не говорит. Но он спрашивал его с таким надрывом. Он повторял и повторял: «Что ты со мной сделал?» – Вы предпочитаете слепо доверять человеку, у которого, возможно, уже развились галлюцинации? – Эстеве смотрел на нее в усталом изумлении. – Именно Кастани, а не Доменик, угрожал оружием. Он разбил моему внуку лицо при студентах! А еще бывший священник… Святости в нем ни на грош, одни только религиозные противоречия.

Не дав Джоане опомниться, он продолжил:

— У него тяжелые психозы, он порой языком едва ворочает. И если бы я мог предоставить полиции записи наших сессий, его давно бы определили в лечебницу. А он носит пистолет за поясом.

Эстеве тяжело опустился на кушетку и притих.

— Я не могу доверять Кастани… Но я доверяю лично вам, Джоана. Мне нужно, чтобы вы стали между полицией и мной честным парламентером.