Книга Прах Барселоны, страница 125 – Джулия Лионе

Он посмотрел на нее такими жалостливыми глазами. Джоана не выдержала, присела рядом.

— Мы с вами не воюем, – ласково проговорила она. – Мы вам пытаемся помочь.

— Я боюсь, что ставки слишком высоки. Все в этой игре рискуют одинаково. Тем более вы.

— Я знаю. Я отдаю себе отчет в том, что делаю.

— Кастани психопат, Джоана, а ты – здоровый человек. Психически здоровый, нормальный человек! – в отчаянии вскричал он, беря ее за руку. – Тео не тот, за кого себя выдает.

— Он мой начальник. Так уж вышло.

— Нет, ты просто заблудилась. «Моссос» не для тебя, Джоана! Смерть, трупы, оружие. Посмотри на себя, ты же ангел. Ты скоро поймешь, что служба в отделе убийств – прихоть, жажда приключений по юности. Потом это станет однообразным и утомительным. Ты просто боишься, что, вернувшись к обыденной жизни, неизбежно окунешься в депрессию, и не хочешь произнести это вслух. Ты боишься признаться самой себе, что если остановишься, то и мир остановится. И задавит тебя своей скукой и серостью.

Говоря это, он с силой сжимал ее пальцы.

— А с Тео… это же настоящая зависимость! Чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Он уйдет в закат, уйдет, потому что он на самом деле бродяга. Но ты-то – нет. Ты не такая. Ты домосед, который так хотел попасть в любимый сериал про полицейские расследования. Это же не служба, а русские горки и русская рулетка. Готов поспорить, ты потеряла счет времени, порой тебе кажется, что еще вчера поступила на службу, а сегодня пальцев на руках не хватит, чтобы пересчитать, сколько раз ты рисковала жизнью. Зачем тебе это?

Джоана внезапно ощутила страшную тяжесть в теле, на глаза навернулись слезы. Она вдруг осознала, что очень давно никто не говорил с ней о ней самой. Она постоянно находилась в тени всемогущего Тео, выполняя его приказы. Кажется, и вправду она попала в манипуляторские сети, стала марионеткой, выполняет всю грязную работу, ничего толком не зная об истинном механизме работы под прикрытием. Она Гастингс, Ватсон, раб лампы…

Утерев глаза быстрым движением, Джоана бросила на ректора короткий злой взгляд. Он опять взял ее за руку, но теперь сжал мягко и стал поглаживать по тыльной стороне ладони.

— Джоана, Джоана, вы такое еще дитя. – У него были ласковые, теплые пальцы, и она не отняла руки. – Отдел убийств вовсе не для вас.

— Я мечтаю о справедливом обществе…

— Но этот ваш начальник! За него вас смело можно награждать Крестом верности^[12]. Он кого угодно с ума сведет.

— О, это правда! – вырвалось нечаянное. Джоана выдавила улыбку сквозь слезы. Ректор сжал ее руку сильнее.

— Но вы не бросите его?

— Ни в коем случае, – всхлипнула Джоана, завороженно глядя на то, как палец Эстеве Пальяреса мягко соскальзывает от ее запястья вниз, поднимается и вновь скользит по коже. Она ощутила навалившуюся усталость.

— Тогда позвольте мне дать вам совет. Пожалуйста, соблюдайте крайнюю осторожность во всем, что вы делаете, – ласково заговорил он. – И в особенности в том, что делаете по велению Кастани. Вы ослеплены чувством к нему. Это и дружба, и преданность, и материнский инстинкт… Целый букет чувств. Окситоцин ослабляет критическое мышление. У вас большое доброе сердце, а у Тео искаженное чувство реальности. Он был готов выпить яд, который дал ему мой внук! Помните ту задачу про вагонетку, где надо решить, этично ли сбросить человека на рельсы, чтобы спасти пятерых? Так вот он прыгнет сам. Но только до него никак не доходит, что за собой он может утянуть еще кого-то. Вас, например.