Онлайн книга «Лучше не верить»
|
— Но как же… Мы раньше ведь… Я пыталась было возражать, но куда там! Он не слушал. — Дело решенное, дражайшая Глафира Андреевна, – господин Белянов поцеловал мне руку, немного задержав ее в пальцах. – Я похлопочу о приглашении и извещу вас о подробностях. Прошу вас, не откажите мне в удовольствии, напишите в ответ хотя бы две строчки. Ах, ведали бы вы, невинная душа, как утешат они одинокого грешника в минуту скорби! Гордей Касьянович проводил меня почти до дому, и мы простились в самых теплых выражениях». * * * Следующие две недели Глафира получала весточки от молодого графа. Сначала это были короткие записки, в которых Гордей Касьянович осведомлялся о здоровье «милого друга» и «любезной княжны» Глафиры Андреевны, поздравлял то с хорошей погодой, то с началом лета. Иногда присылал маленькие подарки – то крохотную коробочку мятных пастилок, то зеркальце в нарядном футляре, то медный наперсток с навершием в виде хохлатой птички. Глафира поначалу смущалась, порывалась вернуть посылки, но не решалась: что, если отказ обидит Гордея и она потеряет такого внимательного друга и интересного собеседника? Нет-нет, сие недопустимо! Она по нескольку раз перечитывала послания, улыбалась шуткам графа и даже приспособила для корреспонденции жестянку из-под печенья. У погнутой банки заедала крышка, и чужому, чтобы откупорить ее, пришлось бы изрядно повозиться, а Глафира наловчилась справляться с помощью маменькиного стилета. Записки постепенно превратились в письма, становившиеся все длиннее и многословнее. Никодим ежедневно приезжал с поручениями для папеньки от Белянова-старшего, чем и пользовался молодой граф, который все время шутил по поводу их с Глафирой секретной переписки. Но казалось, он получает от этой таинственности особое удовольствие. Глафира, хоть поначалу тоже посмеивалась (дескать, нашла себе игру!), отвечая на эпистолы Гордея, представляла себя на месте какой-нибудь героини из любимых романов, замирала от восторга и мечтательно улыбалась. В конце первой недели Глафира по обыкновению отправилась на прогулку на берег озера, где частенько сиживала с дневником. Однако в тот день она не могла ни на чем сосредоточиться и, задумчиво глядя на водную гладь, поймала себя на том, что все время вспоминает о молодом графе. Ведь, наверное, так и должно быть: она скучает по новому другу, с которым, как оказалось, у нее столь много общего. Раньше у Глафиры не было собеседников, и все сведения о том, как общаются меж собой люди, она черпала из романов, герои которых беспрестанно тосковали, страдали и печалились, не находя себе места от любви. О дружбе же в них упоминалось нечасто и вскользь, но разве она не так же важна, как любовь? Вот Гордей Касьянович несколько раз повторял в письмах, что они друзья, а он-то уж, верно, разбирается в таких вопросах: обучался за границею, держится очень непринужденно и, судя по всему, имеет обширный жизненный опыт. Как чудесно обрести доброго старшего товарища, у которого к тому же столько неоспоримых достоинств! Начать хотя бы… Нет, всего сразу и не перечислить. Глафира вздохнула. Неподалеку затрещали кусты орешника, кто-то беспокойно завозился в листве. — Кто здесь? – окликнула Глафира, вытянув шею. Но вокруг было тихо, лишь овсянка посвистывала на ветке. Не иначе, кусок коры упал с дерева или просто померещилось на солнцепеке. Вдруг из-за ствола сосны показалось что-то темное. Приглядевшись, Глафира заметила косматую бороду, а чуть погодя в просвете между деревьями мелькнула пестрая рубаха. Неужто Никодим? Видно, снова мечется без роздыху с поручениями от барина с утра до ночи. Интересно, куда и зачем он направляется? Но думать о чужом слуге было лень, и Глафира прикрыла глаза. Под веками забегали цветные пятна. |