Книга Лучше не верить, страница 155 – Виктория Шмелева

— Поверь, иногда лучше не знать.

Виктор выругался. Что, вашу мать, происходит? Вы что, издеваетесь? Он тут же одернул себя: к кому ты обращаешься, идиот? Разговариваешь с собственным глюком? Копейкин посидел еще несколько минут, глядя сквозь лобовое стекло на свой обыкновеннейший двор с бабульками на лавках, с каким-то толстым мальчуганом в песочнице и голубями, патрулирующими помойку. Затем побарабанил пальцами по рулю, попробовал завести автомобиль – не получилось. Да что же это творится! Только ведь починили! Неужели опять?

Вдруг Виктору представилось, как Федян рассыпается в пепел у него на глазах. Сразу же стало так жарко, страшно и больно, словно развоплощают не Федора, а его самого и прямо сейчас. Нет, на такое Виктор точно неспособен, да и кем он будет после этого? Убийцей друга – ни больше ни меньше. Может, и правда лучше не знать? От этой мысли Виктору полегчало, а мотор мерседеса снова заурчал, словно и не было странной остановки двигателя. Нет, хватит уже спецэффектов! Виктор в который раз отпер визгливую дверь гаража, подвигал ящики с инструментами и засунул реликвию в самый глухой угол стеллажа. Хоть бы не пригодилась больше! В голове звучало как мантра: лучше не знать, лучше не знать, лучше не знать…

На веранде «Белой булки» Виктор выбрал столик как можно дальше от того, за которым Глафира передала ему компромат на Лесновского. Едва уселся, как в кафе влетел Федор – взбудораженный, встрепанный, в застегнутой не на ту пуговицу мятой рубашке.

— Давай закажем! – предложил он, плюхнувшись напротив Виктора. – Жрать хочу не могу!

Витька сразу приободрился. Ну какой из Федяна упырь, если он потребовал принести грибного супа погорячее и фирменное жаркое, которое здесь подают огромными порциями?

— Так что там у вас стряслось на стадионе? – спросил друг, нетерпеливо поглядывая в сторону кухни.

Пришлось наврать, что Арсений с друганами слинял из страны прямо в день съезда. Скомкал приветственную речь, сбежал практически со сцены. Не иначе, увидел кого-то из следственного комитета, решил, что по его душу, и немедленно смылся. Про свои достижения Виктор сообщил коротко: мол, возникла заминка ввиду отсутствия руководства, а он оказался поблизости и помог восстановить порядок, успокоил публику.

Федор молча выслушал, потом тяжело вздохнул.

— Значит, все правда, – выдавил он наконец. – А я-то, дурак, так облажался! Ты извини, братан, что я тебе верить не хотел! Завтра же пойдем в прокуратуру, в полицию или куда там надо? Только вот что будет с «Родником» и с музеем? Закроют?

Жалко друга было ужасно. Он выглядел таким потерянным, что хотелось его как-то утешить – но чем? Сначала Виктор думал умолчать про разговор с Пентюховым, но потом решился.

— Ты погоди, – произнес он. – Это еще не все новости.

— Не все? – Федор ощутимо напрягся. – Что еще стряслось?

Стараясь приправлять все шутками и забавными комментариями, Витька сообщил о предложении Пентюхова. Предполагал, что друг поржет вместе с ним и история забудется, но Федор неожиданно воспрянул духом.

— Так это же просто замечательно, дядюшка! – воскликнул он. – Это точно твое! И народ за тобой пойдет. Вот увидишь, все получится! Я тебе помогу. Мы все поможем! Это отличный вариант!

— Ну не знаю, не знаю, – буркнул Виктор.