Книга Лучше не верить, страница 54 – Виктория Шмелева

* * *

Глафирой овладело вялое равнодушие ко всему. Вроде бы и не спала, но и не бодрствовала толком. Что-то отвечала папеньке, что-то делала по дому, но звуки и запахи проплывали мимо, словно их и не было. Мимоходом ловила озадаченные взгляды отца, но тут же об этом забывала. Не было ни слез, ни боли, ни обиды. Она оказалась будто в плотном коконе, который не давал мыслить и чувствовать, лишь временами сдавливал, сжимал грудь так сильно и плотно, что становилось трудно дышать. Но Глафира в такие моменты, как ни странно, чувствовала себя под защитой непонятной силы. Маленькой она так ощущала себя, забравшись в маменькин сундук. Темно, тихо, пыльно, зато безопасно. Ночью Глафира провалилась в сон без сновидений, такой же глухой и пыльный.

На другой день, пробудившись поутру, она села на постели и взглянула в окно. Листву золотило осеннее солнце, где-то неподалеку стучал дятел. Звуки сделались громче, в голове прояснилось. Что же надобно сделать такого важного? Амвросиевна, помнится, говаривала, что у знающих людей на такие случаи завсегда средство есть. Пошепчут, заговор наведут на соперницу или себе остуду сделают, чтобы от любовных страданий избавиться. Надо было хоть один шепоток, хоть одно заклинание выучить! Но Глафира была тогда маленькой, считала нянины приговорки игрой и ничего не запомнила. Крутится что-то в голове, будто голос чужой молитву бормочет, да все без толку, и слов не разобрать. Хотя какая уж тут остуда, коли ты в тягости! Обхватив себя руками за плечи, Глафира некоторое время сидела на кровати и бесцельно таращилась в окно.

Когда маета отступила, пришла простая мысль: надобно написать записку Гордею. Да! Им непременно нужно увидеться и обо всем поговорить. Во-первых, ему следует знать о наследнике. Подобное известие способно изменить все. Ребенок – дело нешутейное. Да, именно так. Во-вторых, требуется вернуть фермуар. Это затея княжны Изабеллы, и Гордей, разумеется, здесь совершенно ни при чем. Трудно поверить, что Гордей сам послал княжну к Глафире после всего, что было. Если бы он только знал, он бы не допустил… Ни за что бы не допустил… Это все она, Изабелла! Прикинулась заботливой да участливой, а сама решила Глафиру вокруг пальца обвести да Гордея виноватым выставить. Ишь, лиса! Но Глафиру не проведешь! Всем известно, что княжна Шабурова не любит Гордея и тот к ней равнодушен. Тогда зачем же им сочетаться браком? Ее супруг не может жениться – ни на Изабелле, ни на ком другом. Это нельзя, никак нельзя! Стоит Глафире поведать Гордею все, стоит один раз взглянуть ему в глаза, и она все в них прочтет. Ведь и его наверняка хитростью заставили согласиться на брак с княжной. Он вовсе не таков, каким представила его Изабелла. Нужно, нужно не мешкая назначить встречу с молодым графом. Иначе может произойти непоправимое.

Тут маета снова накрыла Глафиру. Господи, как же она истосковалась по Гордею! Милый мой, любимый, почему он не здесь, не со мной? Глупо злиться на него! Человек, столь тонко чувствующий, как Гордей, попросту неспособен на подлость. Разве он виною случившемуся? Единственная вина его в том, что не властен в своих чувствах и готов пойти наперекор воле отца. Но ведь и Касьян Петрович не самодур, не тиран. Он все поймет и благословит сына, он будет безмерно рад наследнику. Нет, это все Изабелла. Это она измыслила разлучить Глафиру с любимым. Боже, почему люди так завистливы к чужому счастью? Слезы закапали на измятый капот, и Глафира, поскуливая, уткнула лицо в колени. Нет сил больше выносить эту разлуку! Утирая лицо рукавом, Глафира долго всхлипывала и неразборчиво жаловалась сама себе. А немного успокоившись, ощутила неожиданный прилив сил. Умылась из кувшина и достала батюшкин чернильный прибор.