Книга Лучше не знать, страница 13 – Виктория Шмелева

В детстве Лилю дразнили соней-сплюшкой. Когда нужно было вставать в садик или в школу, мать и бабушка не могли ее добудиться – словом, все как у нормальных людей. Но потом появились странности. Однажды Лиля задремала прямо в танцевальной студии на генеральной репетиции. Родители и педагог сочли, что она просто не выспалась, и впредь решили контролировать ее график.

Потом были выпускные экзамены в школе и вступительные в университете. Несмотря на строжайший режим дня, за которым следила мама, после заключительного испытания Лиля, как ее ни расталкивали, проспала в общей сложности два дня. Когда кто-то жаловался Лиле, что не может заснуть, она только диву давалась: у нее с этим никогда сложностей не возникало. Мозг мгновенно отключался – в метро, в автобусе, в зале ожидания, в очереди к врачу. «Везет же! Умеешь ты, Крутова, отдыхать!» – завидовали подружки. Лиля в ответ только улыбалась и пожимала плечами. Какое уж тут везение, если с работы ее уволили как раз из-за того, что она заснула! Отрубилась прямо перед сдачей срочной статьи. Начальство неплохо относилось к Лиле, но такого вопиющего безобразия не стерпело и, не вникая в подробности, велело написать заявление по собственному. Лиля написала, а добравшись до дома, проспала еще сутки – как часто бывало, с кошмарами.

Сколько она себя помнила, все начиналось более или менее одинаково. Тело становилось очень тяжелым, и не было сил шевельнуть даже пальцем. Потом предметы в комнате теряли форму, расплывались, будто отражение в воде, смешивались, булькали, меняли цвета. Шары на спинке Лилиной железной кровати вдруг распухали, надувались до огромных размеров, качались, угрожая сорваться и лопнуть. Почему-то важнее всего было успеть проснуться до того, как лопнет хоть один шар. Иначе случится что-то очень плохое. Что именно, Лиля не знала, и тем страшнее было лежать и смотреть на зловещую игру предметов. Но тело по-прежнему не слушалось, а глаза, хоть и были по ощущениям открыты, видели только неправильную, текучую комнату, словно взятую с картины Дали. Но Лиля твердо знала: надо во что бы то ни стало вернуться в реальность. Иногда это удавалось, и Лиля подскакивала в постели с колотящимся сердцем. Если же кошмар побеждал, она проваливалась в черноту без сновидений и после пробуждения долго приходила в себя, не зная, сколько проспала.

Сонливость иногда играла с Лилей странные шутки. Она словно отключалась на несколько секунд, переставала слышать и видеть, а в мозгу мелькали пестрые картинки, будто проворачивался калейдоскоп. Привидеться за эти короткие секунды могло что угодно, и Лиля старательно приучала себя не удивляться и не бояться.

Когда Лиля поняла, что сонливость – это реакция на стресс, она поделилась своими соображениями с мамой. Та, помявшись, призналась, что у ее младшей сестры Анны ситуация очень похожая: однажды она заснула мертвым сном во время экзаменов в институт, и ее с трудом привели в чувство, даже боялись, что не очнется. Жила тетка Анна в провинции, и Лилину идею пообщаться с ней на эту тему мама не одобрила. По телефону вроде бы неудобно, да и дорого, а ехать в гости, когда отношения не поддерживались столько лет, тем более нелепо. Идея так и осталась идеей, а потом забылась. Лиля подозревала, что мама просто недолюбливает тетку: та была поздним ребенком, и разница в возрасте между сестрами составляла почти пятнадцать лет. Бабушка, по маминым словам, слишком носилась со своей драгоценной Анютой: якобы та слаба здоровьем и ей нужны внимание, уход. На мамин взгляд, проблемы Анюты не стоили выеденного яйца. Подумаешь, засыпает человек! Просто быть собранным, раньше ложиться, спортом заниматься – и все наладится. А все эти отключки – просто лень-матушка, и ничего более.