Книга Лучше не знать, страница 156 – Виктория Шмелева

Громадина мигнула фарами и коротко посигналила.

— Эй, Назарыч, здорово! Это мы! – зычно гаркнул, опустив стекло, Щелыгин. – Залезай!

— Матерь Божья… Святые угодники! – прошептала соседка, мелко крестясь. – Свят, свят, свят! Не ходи, Федя! Нельзя! Беда будет! Стой, кому говорят!

Бормоча молитву, старушка попыталась схватить Федора за рукав, но он осторожно высвободился и шагнул к машине. Это и в самом деле был катафалк. Его черный корпус торжественно и солидно поблескивал в свете фонарей. На ветровом стекле мерцали тающие снежинки. Из освещенного салона ему махали Петр и Терентий, который гордо восседал на водительском месте.

— Добрый вечер! – Федор забрался на заднее сиденье.

— Мое почтение, любезный Федор Назарович! – повернулся к нему Пыж. – Добро пожаловать на наш круизный лайнер!

Старик был в настоящих ярко-рыжих автомобильных крагах. Образ дополняли длинное кашемировое пальто цвета сажи и изящное кожаное кепи в тон. Из-под пальто выглядывали бордовое кашне и белоснежный воротничок рубашки – строго и нарядно. Сейчас он выглядел завидным кавалером, особенно за рулем «кадиллака».

Петр был одет как обычно: темная куртка, клетчатая рубашка и джинсы. Но одеколоном благоухал так, что свербило в носу.

— Вот, на-ка! – Щелыгин протянул Федору картонный стаканчик с чем-то горячим. – Глинтвейн. Сам варил для разминки и сугреву.

Федор принюхался. Одеколон Петра по-прежнему шибал в нос, но терпкий коричный дух глинтвейна перекрыл его на пару секунд, и Федор с удовольствием сделал глоток.

Терентий тронулся с места и аккуратно обогнул бабку-соседку, которая залезла в сугроб, продолжая крестить катафалк. Машину элегантный старик вел умело: спокойно, уверенно, скупыми движениями поворачивал руль, не суетился, не гнал, но ехал между тем быстро – насколько это было возможно на проселке. Потом они вырулили на трассу, и Пыж прибавил скорость. Реакция у него была отличная: когда их попыталась грубо подрезать вынырнувшая из снегопада «шестерка», он ловко увернулся и одним движением руля увел огромный автомобиль в сторону, не доставив никакого неудобства ни спутникам, ни другим участникам движения.

Снежинки косо плыли прямо в лобовое стекло. Дворники, похожие на стрелки бесшумного метронома, работали легко и мощно. Автомобиль шел ровно, еле слышно урча и чуть подрагивая корпусом. Его не водило на свежем снегу, как другие машины. Казалось, он плывет сквозь метель. Прав Терентий: действительно лайнер.

Федор допил глинтвейн, пристроил стаканчик в специальное отверстие и, откинувшись на спинку кресла, оглядел салон – просторный, но из-за черной кожаной обивки довольно мрачный. Широкие кресла, два кондиционера, даже небольшой телевизор, развернутый экраном к пассажирам. Непонятно только, кому из скорбящих придет в голову смотреть новости по пути на кладбище. Хотя кто их знает, конечно.

Плотная перегородка за спиной Федора, судя по всему, скрывала отделение для гроба: хвост у автомобиля был внушительный, и салон занимал меньшую часть. На перегородке висела небольшая икона Николая Угодника, а рядом табличка: «Ритуальная служба “Последний путь”».

— Прошу меня простить за такой неожиданный выбор транспортного средства, – словно подслушав его мысли, заговорил Пыж. – Понимаю, выглядит не очень радостно, но в нынешних обстоятельствах это самый доступный и удобный вариант. Надеюсь, господа, вы не слишком шокированы.