Книга Лучше не знать, страница 157 – Виктория Шмелева

— Да ей-богу, Терентий Авдеевич! Когда еще на катафалках-то поездим, а? – поглаживая обивку, ответил Щелыгин. – Машина – зверь! Скажи, Назарыч?

— Ну… Машина и вправду хорошая, – заметил Федор. – Комфортная, и водите вы отлично, Терентий Авдеевич!

— Сердечно рад, Федор Назарович, что вы оценили! – Пыж кинул короткий взгляд в зеркало заднего вида и встретился глазами с Федором. – Чем только ни приходилось управлять вашему покорному слуге, так что опыт, бесспорно, имеется. Да и автомобиль наш достойный, пусть и создан, так сказать, для дел печальных.

— Трудно, наверное, таким рулить? – спросил Щелыгин. – Он же тяжелый, как танк.

— Не труднее, чем обычной «Волгой», – пожал плечами Терентий. – А танк, Петр Данилович, намного тяжелее. Но это неважно, если к технике подход найти. Она ведь тоже внимание любит.

— Да какое там внимание? – усмехнулся Петр. – Помыл, заправил, масло залил, и вперед.

— А поговорить? – Пыж покосился на Петра, забавно выгнув бровь.

Федор и Щелыгин прыснули.

— Поговорить с машиной? Что-то в этом определенно есть, – отсмеявшись, заметил Рябинцев.

— Совершенно с вами согласен, Федор Назарович, – кивнул Пыж, не отрываясь от дороги. – В любом деле главное – взаимопонимание и эмоциональный контакт, так сказать.

— Да это железяка мертвая! Какой с ней контакт? – фыркнул Петр. – Разве что пятой точкой да руками!

— Не скажите, Петр Данилович, – покачал головой Терентий. – Контакт всегда есть – хоть с железякой, хоть с деревяшкой, хоть с чем. У всего есть душа. Да вы и сами это знаете. Не зря вы мастер. А контакт, ежели угодно, между душами происходит.

Справа показались ворота кладбища, щедро украшенные новогодней мишурой.

— Кто ж это вам тут красоту устроил? – Щелыгин удивленно разглядывал ворота. – Неужто директор распорядился?

— Это наши помощники, по-нынешнему волонтеры. Выступили, так сказать, с мирной инициативой. – Старик нажал какую-то кнопку, створки неторопливо открылись, и автомобиль двинулся по дорожке. – А директор одобрил: Новый год ведь для всех.

Вдоль аллей горели фонари, и казалось, что машина въезжает в заснеженный парк, а за поворотом вскоре покажутся колесо обозрения и нарядные, полные всякой всячины ярмарочные киоски. Терентий поставил машину за стройной, похожей на Снегурочку часовней и заглушил мотор.

— Ну вот, господа, добро пожаловать в мою вотчину!

Гости вслед за ним направились по узенькой дорожке, миновали здание кладбищенской конторы, прошли немного вперед, завернули за оснеженную живую изгородь, напоминающую мебель под белыми чехлами, и оказались возле симпатичного домика из красного кирпича. Над крыльцом, освещая ступеньки и пестрый коврик, ярко горел фонарь. Справа и слева от крыльца стояли маленькие пушистые елочки, припорошенные снегом. Веселые красные шарики на ветках словно надели крохотные поварские колпачки и нетерпеливо покачивались в ожидании торжества. Из печной трубы шел легкий белый дымок, а ближнее окно приветливо светилось медовым электричеством.

— Прошу, прошу в мое скромное жилище! Откушать, как говорится, чем Бог послал, – Терентий распахнул дверь.

В тесноватой передней стояли низкие лавочки с резными спинками. Их сиденья были покрыты вязаными цветными ковриками – видимо, из того же набора, что и половичок на крыльце. Пришедших уже ждали выстроившиеся в ровный рядок клетчатые тапки. По всему дому витали ароматы кушаний.