Книга Лучше не знать, страница 160 – Виктория Шмелева

— Ура! – нестройно воскликнули Федор и Щелыгин.

Бокалы мелодично звякнули, заглушаемые новогодней канонадой с улицы. Казалось, петарды взрываются на ближних надгробиях. Но Терентий даже ухом не повел, словно так и должно быть.

После тоста Федор вспомнил о своей праздничной сумке, притащил ее в гостиную и вручил презенты. Довольные Пыж и Щелыгин поспешили отдариться. От старика Федор получил маленький, еще дореволюционного издания томик Жуковского, который, по иронии судьбы, раскрылся на элегии «Сельское кладбище». Розовато-оранжевый переплет, золотой обрез, тонкие хрусткие страницы и формат не больше ладони – книжечка выглядела просто очаровательно.

— Не побрезгуйте, любезный Федор Назарович, моим скромным подношением, – пыхнув свеженабитой трубкой, произнес Пыж. – Дар, может, не очень оптимистичный на первый взгляд, зато с философским, так сказать, смыслом. Чего еще ожидать от кладбищенского смотрителя?

Щелыгин преподнес Федору галстук с изображением Деда Мороза. Пришлось его тут же надеть, чтобы даритель не обиделся.

— Какая прелесть! Среди множества галстуков, что мне довелось повидать, эта модель поистине лучшая: она никогда не выйдет из моды, – с усмешкой прокомментировал обновку Федора Терентий. – Федор Назарович, вам очень идет!

После боя курантов небо над кладбищем словно бесшумно треснуло и озарилось зелено-золотистыми отсветами. Удивленные Щелыгин и Федор подошли к окну, но ничего подозрительного не увидели: сугробы, деревья, кусты, фонари. Только небо мерцало и переливалось, как во время северного сияния. Минуты через три все прекратилось так же внезапно, как началось.

— Что это такое было, Терентий Авдеевич? – спросил Федор.

— Вы о чем? – вынырнул из задумчивости Пыж. – А, люминесценция! Да, бывают у нас здесь разные, так сказать, природные явления. Место, изволите ли видеть, такое. Экстраординарное… Роза ветров и прочее.

Федор ждал продолжения, но старик, словно забыв о разговоре, отправился на кухню и вскоре торжественно внес печеного гуся. Блестящий, желто-коричневый, обрамленный бумажным кружевом, он напоминал гигантскую карамельку. Разделывать и дегустировать вызвался Щелыгин, мгновенно забывший о цветных небесных чудесах. Федор, нанюхавшись ароматов из кухни, уже смотреть не мог на еду, поэтому Терентий потчевал разносолами Петра, который и без уговоров рвался в бой и то и дело что-то себе подливал и подкладывал. В конце концов к часу ночи он так осоловел от выпитого и съеденного, что начал клевать носом над тарелкой, и было принято решение отправиться на прогулку, тем более что снег как раз перестал.

Морозец стоял слабенький, но бодрил что надо. Петр довольно быстро пришел в себя и начал обстреливать приятелей мокрыми снежками. Кидал он их довольно криво, но умудрился заехать Федору в ухо и сбить шапку. Разозлившись, Федор сделал подсечку и макнул шутника головой в сугроб, что его окончательно отрезвило. Щелыгин сделался бодр, но, вопреки обыкновению, молчалив.

Пыж с неожиданной для его почтенных лет резвостью повел их по утоптанной тропинке вокруг кладбища. Потом они свернули и оказались на хорошо освещенной аллее. Могилы здесь были старые: памятники и плиты почернели и потрескались от времени. Возле некоторых надгробий Федор заметил свежие следы ботинок, небольшие кучки рыжего песка и глины, а с краю одной плиты и вовсе зияло довольно широкое, не присыпанное снегом отверстие, напоминающее лисью нору. Края были хорошо утрамбованы.