Книга Лучше не знать, страница 166 – Виктория Шмелева

— Конец? В каком смысле? – спросил Федор.

Тут в морозной тишине глубокой ночи где-то рявкнул медведь. Федор вздрогнул, но сразу сообразил, что неподалеку кто-то заводит мотор.

— В самом прямом, любезный Федор Назарович, в самом прямом, – Пыж невозмутимо извлек из кармана бархатную тряпочку и, остановившись, принялся вдумчиво протирать очки. – После этого не жизнь у него, а, простите, черт знает что. И другим от такого человека одни беды, и ему самому. А в жизни что главное?

— Что? – почти хором спросили Щелыгин и Федор.

Терентий усмехнулся и аккуратно водрузил очки на нос.

— Судьба иной раз потешаться любит да по-своему поворачивать, и подчас надобно опыт свой отринуть, так сказать, и оставить место для удивления. Новое нужно пробовать. Любить. Радоваться – пусть мелочам, пусть из последних сил. А для этого специальный навык требуется и, ежели угодно, тренировка ежедневная. Физкультура для ума и души, с позволения сказать.

Мотор в отдалении взревел с новой силой. Из-за поворота на скорости вылетел большой белый ком и ударил ярким светом по глазам. Он несся по аллее навстречу приятелям, рассыпая снопы снежных искр. Федор и Терентий инстинктивно отступили в сторону, а недоумевающий Петр застыл с открытым ртом прямо посреди аллеи, будто прирос к месту.

— Данилыч, сдурел?? – закричал Федор. – Уйди с дороги!

Шар вильнул, фары на мгновение перестали слепить. По дороге приближался квадроцикл, за рулем которого сидел Дед Мороз, а его борода и полы красной шубы развевались на ветру. Машина выправилась, подпрыгнула, набрала еще скорости и, почти взмывая в воздух, полетела прямо на Щелыгина.

Пыж в последний момент совершил какой-то невероятный прыжок, какие Федор видел в фильмах про восточные единоборства, и, схватив Петра в охапку, отбросил его в сугроб на обочине. Квадроцикл, перемалывая снег ребристыми колесами, с торжествующим ревом пронесся мимо, а зажавшего уши Федора что-то колко хлестнуло по лицу. Когда он протер глаза, Щелыгин с обалделым видом стоял на четвереньках и мотал головой, а Терентий отряхивал пальто, бормоча себе под нос. Его трость валялась у ног Федора. Сбоку, на ближайшей оградке он заметил какую-то белую тряпку и, приглядевшись, опознал в ней оторвавшуюся белую бороду Деда Мороза, который, похоже, был уже где-то на другой стороне кладбища, поскольку звук мотора постепенно стихал.

— Ничего себе у вас тут движение! Прямо автодром! Я чуть не обделался со страху…

Голос Петра осип, как во время простуды. Он перевернулся и теперь сидел у обочины верхом на сугробе, куда так стремительно определил его Пыж.

— Данилыч, ты живой? – Федор подошел к нему и помог подняться на ноги. – Ты что ж с дороги не ушел? Квадроциклов не видал, что ли?

Щелыгин только махнул рукой.

— Живой, как видишь. Терентий Авдеич, спасибо вам, низкий поклон! – прохрипел он уже громче и подрагивающими руками сунул в рот сигарету. – Круто вы! Как ниндзя прямо…

— Всегда рад помочь! – Пыж слегка поклонился и осклабился. – Надеюсь, вы не пострадали?

Петр отрицательно помотал головой. Сам старик, казалось, был рад опасному происшествию. На щеках горел яркий румянец, глаза, молодые без стекол, смеялись. Почему-то он не вспоминал ни о потерянных в снегу очках, ни о брошенной трости. Чудеса!