Книга Лучше не знать, страница 192 – Виктория Шмелева

Анна старательно потопала валенками возле двери, смахнула снег с крыльца стоявшим тут же в углу кривоватым веником и отворила обитую малиновым дерматином железную дверь. В передней зажегся неяркий свет.

— Обувь на половике можете оставить. А пальто на вешалку, вот сюда. – Она забрала у Федора куртку, встряхнула и повесила на крючок возле узкого, вытянутого, как доска, зеркала. – Тапки вам сейчас найду.

Кряхтя, Анна наклонилась и пошарила в болотного цвета обувнице, отделения которой напоминали почтовые ящики без номеров, и, не оглядываясь, кинула в сторону Федора пухлыми коричневыми тапками. Они пришлись впору, и Федору отчего-то стало неприятно, будто он утащил чужое без спроса. Скорее всего, это тапки Тимофея, и ему-то уж точно больше не пригодятся. А босиком Федор в гостях ходить не любил.

Переднюю и длинный коридор освещали две тускловатые пыльные лампочки без плафонов. На потолке виднелись следы недавнего ремонта: золотые узоры пластиковой лепнины, гипсовые вензеля и венки вокруг отверстий, из которых свисали лампы. На бежевой стене слева кусок бордовых шелковых обоев, обрамленный гипсовой, выкрашенной под золото рамой из листьев и цветов, – потуги на стиль ампир, или как там это называется у новых русских. На полу, контрастируя с роскошью ампира, бугрился старый драный линолеум, какой Федор видел на почте и в других присутственных местах.

В коридор выходило несколько дверей. Три новые, бежевые, добротные, с золотыми ручками, а две – противного коричневого цвета, с облупившейся на углах краской – видимо, остались с прежних времен.

Анна провела Федора в просторную кухню. Черные траурные стены, белая мебель, барная стойка из пятнистого мрамора, латунные ручки, черно-белый, как шахматная доска, плиточный пол. Огромная плазменная панель и напротив пухлый черный диван, напоминающий катафалк. Вместо штор на окнах жалюзи, словно в офисе. На потолке знакомые золотые бордюры, но кое-где прорехи: то ли рабочие не доделали, то ли само отвалилось. В одном углу просвечивала клетчатая дранка. Уютно, ничего не скажешь.

— Красиво у вас, – он решил сделать комплимент хозяйке. – Стильно.

— Стильно, ага. Этот дом мне Тимофей Ильич оставил, – Анна включила чайник и повернулась к гостю. – По дарственной. Как мне сказали, сюрприз хотел сделать ко дню рождения. Или на свадьбу – не знаю. Ремонт затеял, да закончить не успел. А мне это не по карману. Почти год пришлось от его наследников отбиваться. Отбиться-то отбилась, да и сюрприз удался: почти каждый день тут что-то ломается или отваливается. Одной мне тут жить, конечно, слишком жирно. Я думала комнаты сдавать, да боюсь: мало ли кто поселится. Люди умные продать советуют, но только кто эту хоромину купит в таком состоянии? Да и риелторы сейчас разные попадаются, все норовят нагреть да облапошить. Черные риелторы, слыхали про таких? А я женщина одинокая, защитить некому.

Заметно было, что Анна говорит с чужих слов. Рассуждала она как запуганная бабка, насмотревшаяся страшилок по телевизору. Обычно люди ее возраста, с которыми доводилось общаться Федору, действовали куда более решительно. Ее слова так же сильно контрастировали с печальным строгим лицом, как золотая лепнина с драным линолеумом коридора. Федору очень захотелось чем-то помочь Анне.