Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 110 – Марко Мальвальди

Двор Лодовико Моро – центральное место этого развития, и стоит попытаться узнать о нем побольше.

Возможно, несколько устаревшим, но весьма увлекательным чтением являются четыре тома Франческо Малагуцци Валери «Двор Лодовико Моро» (издательство Hoepli). Тем, кто хотел бы взглянуть на придворную жизнь не поверхностно, а глубже, через эпистолярные отношения между послами и правителями, советую две книги Гвидо Лопеса («Леонардо и Лодовико Моро. Имущество и свобода» и «Свадебный пир для Лодовико Моро», обе изданы в Mursia). Несомненно, эти книги будут весьма приятным чтением, к тому же основанным на неопровержимых документах. Столь же приятной, хотя не знаю, насколько легкой для поиска, является книга «Беатриче д'Эсте» Сильвии Альберти де Маццери (у меня в издательстве Fabbri) – это беллетризованное повествование, но определенно хорошо сделанное, о короткой, но насыщенной жизни Беатриче д'Эсте.

Приблизиться к такой фигуре, как Леонардо, и присвоить себе право описывать его мысли – для этого требуется изрядная доля наглости. Я никогда не сделал бы этого по собственной инициативе, но сейчас могу только радоваться. Поэтому я благодарю издательство Giunti за то, что они пригласили меня на этот проект, и Джулию Икино – во-первых, друга, а во-вторых, редактора – за то, что она шаг за шагом сопровождала эту книгу, связывая меня с настоящими экспертами в этой области всякий раз, когда мое невежество делало это необходимым (то есть часто). Объем того, что я узнал за эти полтора года изучения человека эпохи Возрождения, намного превзошел мои ожидания: я думал, что знаю многое о Леонардо, но обнаружил, что едва начал подступать к его миру.

Я, разумеется, никогда не смог бы познать все это в одиночку. Прежде всего, я благодарю Дарио Донди за то, что он ввел меня в мир рукописных автографов Леонардо, и за его умение точно улавливать то, что я должен был понять. Затем я благодарю в совершенно случайном порядке: Эдоардо Россетти за его несравненную историческую и градостроительную компетентность в отношении миланского периода правления Сфорца, Габриэле Бальдассари за то, что он с дотошностью и чувством юмора помогал мне писать на феррарском языке XV века (почти XVI), Луку Скарлини за его указания по истории моды и доспехов той эпохи и Маристеллу Боттичини за то, что она помогла мне в некоторых аспектах истории финансов, в которых я был несведущ, – не то чтобы я теперь в них разбираюсь, но я умею о них рассказывать…

Все это заставляет меня, в завершение этих заметок, предостеречь читателя от использования этой книги как исторической. Это роман, и хотя многие исторические факты, о которых в нем рассказывается, достоверны, взаимосвязи между этими фактами вовсе не истинны. Правда в том, что Леонардо так и не завершил конный памятник Франческо Сфорце, так же как правда и то, что сам Леонардо признавал неизменность масштаба в пропорциях животных; но то, что эти две вещи связаны между собой, боюсь, является чистой фантазией. Однако я также считаю, что при написании книги, где главным героем является гений из Винчи, не использовать фантазию было бы по отношению к нему не только неправильно, но и неуважительно.