Книга Ловелас. Том 9, страница 22 – Илья Взоров

— Именно!

— Американские девушки раздевались на обложки календарей и до меня. Про пин ап тоже помните? Морального Армагеддона не случилось?

— Это другое!

— Про Берию отвечу отдельно — я выпрямился. — Да, в Москве был официальный приём с участием советского руководства. Там было человек двадцать: наша делегация, их министры, переводчики, двое с блокнотами и один, который записывал всё подряд, включая, подозреваю, кто сколько съел.

— Вот! Значит, было!

— Было. А теперь скажите мне как инженер: вы когда-нибудь получали секретные инструкции в комнате, где двадцать человек и стенографист?

Он не ответил.

— Я вам больше скажу, сэр. Там даже тост произнести было страшно.

Мэллори поднял руку, пошла отбивка, и красный глазок погас.

В студии зашумели. Режиссер снял наушники и сказал в пустоту: «Коммутатор лежит, девочки не справляются, там больше сотни звонков». Мэллори потянулся к стакану воды и выпил его весь.

Я встал и сразу почувствовал, что рубашка на мне мокрая насквозь. Не влажная — мокрая, от воротника до поясницы, и пиджак придётся отдавать Уоллесу для химчистки.

Я вышел в коридор, стянул галстук и подумал, что утром таскал восьмидесятифунтовый железный овал, бил по трём макиварам и ходил кругами с кувшинами песка в пальцах, — и что всё это, вместе взятое, было легче.

Хэнк ждал у лифта.

— Ну как? — спросил он.

— Нормально, — сказал я.

Он посмотрел на меня с уважением. У нас с ним это теперь высшая похвала, и он знал, что я знаю.

— Вроде угроз не было, как прошлый раз…

— Ага, тогда меня вообще пообещали убить

— Зря ты, босс, с ФБР поссорился. Полицейские жопу не поднимут искать этих звонивших. Надо капо подключать!

— Не надо мафии. С ними только свяжись, потом доить будут.

* * *

В офисе Ловеласа было тихо, и тишина эта мне не понравилась.

Люди работали. Машинки стучали, в ньюс-руме Синклер что-то вычёркивал красным, в коридоре двое волокли стеллаж на место того, который вчера разобрали агенты. Но в каждом лице, которое поворачивалось ко мне от стола, было одно и то же выражение, какое бывает у пассажиров, когда самолёт качнуло и стюардесса пошла в кабину к пилотам.

Долли встала навстречу с папкой и не сказала ни слова, а только подняла брови. Мол, известно что-то? Я покачал головой. Две секретарши из приёмной сделали вид, что заняты, и это у них вышло хуже обычного.

Аарон пришёл через двадцать минут, в том же костюме, в котором был вчера, и с тем же портфелем. По лицу было видно, что спал он часа четыре, даже не побрился. Это пугало.

Я пересказал ему звонок. Подробно, в порядке реплик, включая паузы: «я бы хотел всё уладить побыстрее и без газетной шумихи», «вы получили моё послание», девятое мая, «Гринфилд», первый удар в десять, Хьюз на том же поле, вопрос про советский орден и так далее.

Аарон слушал, не перебивая, и к середине перестал смотреть на меня, а смотрел в стол.

Когда я закончил, он откинулся на спинку и развёл руками.

— Я не знаю, Кит, что тут делать.

Это была первая фраза за семь месяцев, которую я от него не ожидал услышать вообще никогда.

— Совсем?

— По законам все понятно — Он снял очки. — В суде мы отобьёмся. Юрисдикция дырявая, по непристойности у нас одиннадцать решений, у Крамера в протоколе Макнэбб и Тэтчер, экспертиза будет идти год, завалим встречными, и федеральный судья на третьей неделе спросит прокуратуру, зачем она тратит его время. Это я беру на себя и за это отвечаю.