Онлайн книга «Ловелас. Том 9»
|
Хотя с Мэрилин, конечно, никакого сравнения. Там другая весовая категория. Там вообще другой вид спорта…. И вот на этой мысли, лёжа лицом в мат и дыша через нос, меня осенило. Нет, не так. Я придумал такое, что больше не выходило из головы. А что, если запустить девчонок на гимнастику? Под музыку. Вот ровно в этом самом обтягивающем, возбуждающем трико. Я приподнялся на локтях. Ведь уже есть Джек Лалэйн, который второй год крутит свою передачу про физкультуру на телевидении в Сан-Франциско, и крутит её для домохозяек, и она идёт потому, что домохозяйка в десять утра дома одна. Есть телевизор в тридцати миллионах квартир. Есть женщины, которые после войны впервые в истории начали всерьёз думать о фигуре, потому что в журналах появились осиные талии, а в магазинах появились весы. И есть я, у которого своя сетка, телестудия, свои девушки, свой лейбл с рок-н-роллом и свой журнал тиражом в два с лишним миллиона. А чего нет? Нет музыки. У Лалэйна человек в трико показывает приседания под собственный голос и метроном. Скучно. Смертельно скучно. А если вместо метронома — Литл Ричард? Четыре на четыре, восемьдесят ударов в минуту, и пять девушек делают под него наклоны и махи, и в середине ряда стоит подтянутый инструктор, который считает вслух и улыбается в камеру? Прямой эфир на HTV по утрам, двадцать минут перед утренним шоу. Шесть дней в неделю. Потом свои залы — сначала один в Лос-Анджелесе, потом Сан-Франциско, потом франшиза по стране. Потом пластинки: «Занимайтесь дома, двадцать минут в день». Потом трико с зайцем на бедре. Потом разворот в журнале каждый месяц: «Упражнения этой недели». Да вся Америка с ума сойдёт. Только вот что… Упражнения запатентовать нельзя, наклон вперёд придумал не я. А вот название и сам формат передачи — можно и нужно, причём сегодня же: товарный знак на имя, авторское право на связку музыки с упражнениями, а главное — личные контракты с девушками лет на пять, с запретом работать на других. С угрозой больших штрафов. Иначе через полгода тот же самый номер поставит Эн-Би-Си с чужими блондинками и объяснит, что физкультура общее достояние. Это я даже не предполагаю. Это я знаю. И ведь девочкам будет чем заняться. А не киснуть у бассейна, не пить с полудня и не влипать в чернявых парней на вечеринках. — Кит, — сказала Рейчел из своего наклона, не разгибаясь. — Ты на меня уже минуту смотришь и шевелишь губами. Улыбаешься, как ребенок, которому дали новую игрушку. — Так и есть, девочки. Будет и вам игрушка. Да такая, что все ахнут. — Опять твои революционные идеи? Нас не посадят? — Не должны… Насчет последнего у меня были сомнения. А ну как федеральная комиссия по связи начнет козлить? Она может! * * * После тренировки был душ, в котором я простоял двадцать минут, остро сожалея, что не догадался позвать с собой Рейчел. И завтрак на террасе с заспанной Полли. Адлер была молчалива, спасалась крепким кофе… Есть я не мог толком, потому что жевать левой стороной было больно, а правой неудобно. Повар расстроился. Я ограничился яйцами, кофе и стаканом апельсинового сока. Потом Уоллес принёс утренние газеты. Причем даже разгладил утюгом. Принёс он их не одной кучей, как обычно, а двумя — и это у него такой способ сообщить, что одну кучу лучше читать после кофе, а не до. |