Книга Ловелас. Том 9, страница 83 – Илья Взоров

Я перебрал в голове наши фильмы. «На гребне волны» отпадал сразу: там сёрфингистки, купальники, костры на пляже, за бикини на крестнице дон меня утопит в этом самом заливе. «Крепкий орешек» — секретарша уже у Вивиан, а остальные женские роли там на две фразы в массовке. «Смертельное оружие» висит у Хьюза, и неизвестно, будет ли.

О! В «Привидении» была кассирша банка.

— Могу, есть хорошая роль, — сказал я. — В фильме «Привидение», MGM. Его снимают прямо сейчас, здесь, в Нью-Йорке. Есть сцена в банке: медиум, шарлатанка, приходит снять со счёта четыре миллиона долларов, которые ей нельзя оставить себе. Призрак стоит рядом, подсказывает ей, что говорить, а она всё путает. Кассирша — молодая девушка за окошком, которая должна выдать эти деньги. Она в ужасе, звонит начальству, пересчитывает, роняет пачки. Сцена смешная, зал будет хохотать. Три-четыре реплики, крупный план, имя в титрах. И две сцены в банковском зале, на заднем плане, с Монро.

Дон слушал, наклонив голову.

— Банк, — повторил он, как бы запоминая. — Четыре миллиона. Девушка, которая боится выдать чужие деньги… Хм.

Он посмотрел на Рао. Тот пожал плечами: я в этом ничего не понимаю, но вроде подходит.

— Пойдёт, — сказал дон. — Честная роль. Девушка в банке, которая не берёт чужого. Её мать была бы довольна.

Он поднялся, обошёл стол и протянул мне руку. Правую.

— Она тебе позвонит. Её зовут Лючия. Договорились.

— Договорились.

Я пожал три сухих пальца и почувствовал, что разговор окончен. Рао уже снова надевал очки и склонялся над Библией с лупой.

— Иди, — сказал дон. — Иди вниз, Кристофер. Нехорошо, когда мисс Монро танцует одна. Там много горячих итальянских ребят.

* * *

Внизу под шатром уже играли медленное. Аккордеон, мандолина и откуда-то взявшаяся скрипка. Старики разошлись по стульям, обмахиваясь шляпами, дети спали на коленях у матерей, вино в оплетённых бутылях кончалось.

Мэрилин стояла у края шатра. Шляпку она потеряла, или с неё кто-то её снял на память, и волосы рассыпались по плечам, платиновые на тёмно-синем. В руке бокал, на щеках румянец, туфли она сняла и держала за ремешки в другой руке. Стояла на траве в чулках и смотрела на гирлянды.

— Ты пропал, — сказала она, когда я подошёл.

— Я был у дона. Дела.

— Знаю. Его жена мне сказала, через внучку, та переводила, что ты хороший мальчик, только тебе надо жениться. — Мэрилин засмеялась и чуть качнулась, и я поймал её под локоть. — Кит, я пила вино, которое делал её брат. В подвале. Оно на вкус как… как лето. И граппу. Граппу мне налил дедушка, у которого нет ни одного зуба. Он сказал, что у меня глаза, как у его первой жены. Она умерла в девятьсот девятом.

— Комплимент.

— Комплимент! — Она поставила бокал на чей-то стол. — Потанцуй со мной.

Мы вышли из-под шатра на траву. Там гирлянды кончались, над нами был только тёмный май и звёзды, крупные, какие бывают у океана, когда рядом нет города. Прибой за дюнами шёл ровно, через каждые несколько вздохов.

Она положила мне руки на плечи.

— Ты меня украл, — сказала она мне в воротник.

— Украл.

— Не возвращай.

Скрипка под шатром тянула «О соле мио», немного фальшиво, никто не обращал внимания. Мэрилин танцевала босиком, переступая так, чтобы не нагружать больную ногу, и всё равно танцевала лучше всех в этом дворе. Пахло морем, сигарами, апельсинами и её волосами.