Книга Я тебя съем, страница 33 – Лана Морриган

— Прости еще раз, родная, я не хотел обидеть. Это была лишь злость. Обида. Знаешь же, как бывает: вспылишь, а потом жалеешь.

— Не нужно извиняться, Вить. Ты действительно так думал обо мне и сейчас думаешь. Я искренне не понимаю, зачем тебе мое прощение.

Балабаев не реагирует на мои слова.

— Останемся друзьями? – спрашивает он.

— Это вряд ли, Вить.

— Хорошими знакомыми? На меньшее я не согласен. Алина, ты всегда останешься для меня семьёй.

— Знакомые, Вить. Теперь мы лишь знакомые. Я очень занята. Пока.

Настоящий понедельник, с большой буквы «П». Нет, вселенский п… понедельник! Если он готовит для меня что-то еще, то я остро нуждаюсь в кнопке ускоренной перемотки.

* * *

Тесты собраны и ровной стопкой ложатся на край стола Жабы Васильевны. Поход в магазин, дорога домой – все словно не со мной, сознание плотно окутано вишневым дурманом встречи.

Его резкие жесты, шумные вздохи, колкие фразы – яркой печатью в моей голове. Я извожу себя сомнениями, веду внутренний диалог: подбираю слова, точные, емкие, что отражают внутреннее состояние, и тут же забраковываю их.

— Не игнорируй меня. – Мужские пальцы вырывают из задумчивости.

Весь сегодняшний день похож на девичью фантазию, в которой состоятельный красавчик после проведенной ночи с тобой преследует, ищет встречи; где твой бывший раскаивается в сказанном и приносит извинения.

— Что ты здесь делаешь?!

— Пришел продолжить разговор. – Ник разжимает мои пальцы, забирая пакет с продуктами.

— Мне казалось, что мы все обсудили.

— И да, и нет. – Он уверенно сворачивает к моему подъезду. – Четвертый этаж, первая дверь справа. Говорю на тот случай, если ты боишься, что я сейчас узнаю твой адрес и буду поджидать каждое утро.

— Ты уже это делал. Я права? – Осколки дня складываются в единую картину. – Ты был здесь?

— Мое поведение нормально, – отвечает он уверенно. – Я осознаю, что делаю. Не бойся.

— Сейчас ты по-настоящему меня пугаешь.

Ник останавливается на моей площадке.

— Я знаю, что мои поступки выглядят странными, но я не причиню тебе вреда. Не смогу, если ты сейчас думаешь об этом. Никогда, Алин, – добавляет с полной уверенностью. – Никогда. Это меня убьет.

— Ник, твои слова, они…

— Что с ними не так? Считаешь, что я вру? – усмехается и стучит фалангой пальца по полотну двери. – Открывай, я занесу продукты и уйду. Обещаю. Опять не веришь. – Протягивает пакет. – Твое право. – Он замолкает, прислушиваясь к звукам за дверью. – Ты живешь не одна?

Я отчетливо слышу шаги, щелчок отмыкаемого замка, скрип. Дверь распахивается, оттесняя Ника. В ноздри бьет аппетитный запах жареного лука, а слух улавливает музыку – песни любимой рок-группы Балабаева.

— Ты вовремя, Алин. – Пакет из моих рук вновь забирают. – Картошку жарю. А ты что застыла? Заходи. – Витя исчезает в глубине квартиры. – Устала? – доносится уже из кухни. – Ужинать скоро будем.

Ник

* * *

— Ты вовремя, Алин.

Слышу мужской голос и узнаю запах – уловил его еще на пляже. От Али пахло другим мужчиной. Именно этим, что сейчас скрыт за тонкой металлической пластиной.

— Картошку жарю.

Меня подмывает схватить соперника за руку и вытащить на площадку, посмотреть на эту суку собственными глазами.

— А ты что застыла? Заходи. Устала? – в голосе лживая забота. Все слова этого недомужика отравлены фальшью. – Ужинать скоро будем.