Книга Шпилькой по хамству, страница 87 – Лана Морриган

— Принимала, — засмеялась глядя на мою реакцию, — Маргариту, две, — показав пальцами жест "мир", — шампанское, три, — продемонстрировав три пальчика перед моим лицом, — и мартини, — поднесла бокал к своим губам, продолжала ритмичные движения в такт музыке.

— Ясно, похмелье обеспечено, — но в ней было столько энергии и веселья, что грешным делом подумал, а не угостил ли ее кто чем-то более забористым.

Нимфа упорхнула на танцпол собирая сальные взгляды хорошо подвыпивших посетителей. Опершись на стойку спиной наблюдал как хорек пробирается в гущу танцующих, все же не отказался от мысли забрать свой "подарок".

— Эй, — Лёня шлепнул меня по плечу ладонью, — ты долго будешь изображать из себя огнедышащего дракона? Устала девочка, дай оторваться, — а девочка, к слову, уже зажигала в компании Павла, она старательно держала с ним расстояние, не давая к себе приближаться. — Расслабься, ты же видишь, что она его отшивает. Пошли носики попудрим, — хохотнул Лёня, указывая направление. А носик попудрить хотелось уже давно…но не мог себя заставить оставить Нимфу вне поля зрения.

МОя руки смотрел на себя и никак не мог понять, когда я скатился до банальной ревности. Ревности жгучей и ничем не оправданной… План созрел неожиданно, многим позже я осознал, что он был хреновым.

— Слушай, я не жалуюсь, но староват я для загулов до утра, может уже свалим? — пожаловался друг закрывая воду.

— А как же Лапусик? — не удержавшись съязвил.

— Я ж говорю, стар я и немощен… — музыка проникла в комнату, когда какой-то парень вышел из туалета.

— Лёнь, помнишь, ты слюну пускал на кий с эбенового дерева, считай, что он твой.

— С чего бы такая щедрость? — настороженно спросил Киселев.

— В уплату морального ущерба, — с этими словами коротким, несильным ударом приложил другу в челюсть.

Лёня зашипел от боли:

— Смирнов…., ты совсем …?

— Не стирай кровь, — на меня уставились ничего не понимающие глаза Киселева. — Я все объясню…

— Ну, — держась за челюсть внимательно за мной наблюдая, ожидая подвоха.

— Маша… я не знаю как уже ее отсюда забрать, меня бесят все эти взгляды, и уроды которые к ней подкатывают.

— А в морду мне зачем дал? — спросил чуть морщась.

— Скажем, что напали, тебя избили, ну, она кинется помогать…

Друг закатил глаза:

— Ты совсем крышей тронулся…

Оставил очевидное замечание без комментариев:

— Пошли, ты там рубашку что ли выдерни из брюк…

— Ага, ща, еще для достоверности пару раз башкой о раковину приложусь, — расстегнув пару пуговиц и небрежно выправив рубашку, сплюнул кровавой слюной, размазал ее по рукаву. — А если бы ты мне челюсть сломал? Рыцарь хренов, пошли забирать твою головную боль. А теперь уже и мою, — зло прошипел.

Танцпол встретил нас оглушающими криками и возгласами, Я прошел сквозь танцующих, выхватая Нимфу из толпы, она испугалась пытаясь выдернуть руку, но узнав меня старалась вовлечь в танец.

— Лёня, — закричал ей на ухо, — ему нужна помощь! — девушку вопросительно смотрела на меня. — Идем! — крикнул. — Его избили.

Веселье с лица сошло моментально, она коротко кивнула головой. Лёня стоял около туалета опираясь одной рукой за стену, чуть наклонившись вперед, второй аккуратно придерживал челюсть и морщился при каждом вздохе- жутко переигрывая. Тонкая струйка крови начинала запекаться на подбородке, взлохмаченные волосы и неопрятная рубашка дополняли образ.