Книга Весна, которой нам не хватит, страница 166 – Ефимия Летова

Малье Лестор – источающая волны какой-то торжествующей ярости – стояла на пороге своего кабинета с таким видом, будто она полководец, идущий на битву. Я налетела на неё сзади и буквально втолкнула во всё ещё открытую дверь.

— Хортенс, – недовольно сказала она, пытаясь отлепить меня от себя. – Смотрите, куда идёте. Что случилось, да ещё и в такую рань? Я тороплюсь.

— У меня очень важный вопрос. Вопрос жизни и смерти. Он займёт у вас не больше минуты, правда…

…на самом деле, немного дольше. Но в целом недолго.

— Умоляю вас! – возопила я так, что, наверное, вот-вот должны были на помощь сбежаться слуги.

Мелькнула мысль о том, что ведь и правда сбегутся. И, наверное, у директрисы тоже – она со вздохом повернулась ко мне, чтобы прикрыть за нами дверь.

…а ведь врезать ей по голове чернильницей или стулом было бы надёжнее. Но я разжимаю сжатую в кулак руку и достаю артефакт стирания памяти, подаренный мне Эймери – достала по пути сюда из дорожной сумки, которую прихватила, как выяснилось, не зря. Брала его в родительский дом, и не без корыстного интереса. На самом деле, я работала над ним уже несколько недель. Ну, да и пусть.

Чем более расплывчатый ментальный посыл – тем больше шансов на провал. Концентрируюсь, максимально – чтобы был максимальный эффект, нужно очень и очень конкретно выражать своё пожелание. И очень прицельно вложить силу.

Металлическую пластину я вжимаю директрисе в область затылка. Он – проводник. Проводник между мною и ей, моим даром и её даром, моим сознанием и её сознанием. Артефакт сам по себе – аккумулятор силы дара, так нас учили, но сейчас я чувствую его всего лишь посредником. Директриса дёргается всем телом, как от удара крошечной молнии, охает. Не знаю точно, что происходит сейчас в её голове, но знаю, что в моей остаётся только одна мысль: в Колледже никогда не учились скверные студенты Леа Тоньо, Ноэль Аквия, Дикьена Колтора и Лажена Стампа. Обычные студенты – да, сколько угодно. Не скверные.

Никогда на мне не применяли ментальный артефакт, никогда я сама не применяла артефакт такой силы. Но вот уже три недели, как я изменила свою дипломную работу. Я сделала очень и очень трудное задание: взяла ту силу, которую копила в своём собственном, выпускном, и вложила её в купленный Эймери предмет. Соединила их, сплела, усилила.

Описала в дипломной работе все стадии процесса – между прочим, вышло около сорока страниц, потому что это очень сложно, а ещё муторно. С использованным артефактом это исследование бесполезно, проще наделать из дипломных страниц корабликов и пустить по водному каналу Флорбурга.

Но мне без разницы. Несколько минут спустя малье Лестор задаст мне ряд крайне неприятных вопросов, какого Небесного крота я делаю – это о четвёрке она забудет, а обо мне – нет. Несколько дней спустя на экзамене меня развернут и отправят на пересдачу осенью.

Да плевать!

Я хотела… да, изначально я хотела использовать его на себе. Забыть Эймери или хотя бы боль от его утраты. Но, возможно, я была не права. Возможно, эта боль, живая и настоящая, стоит того, чтобы её прожить, провести через себя, вышить незабываемые цветочные узоры на плоти изнутри. Потому что я смогу жить с этой болью, какой бы раздирающей она не была.

А с чувством вины – нет, не смогу.