Книга Весна, которой нам не хватит, страница 176 – Ефимия Летова

Меня охватил азарт, на мгновение заставивший отступить вымораживающий страх по поводу предстоящего Эймери и вообще все остальные страхи. Дверь открылась и закрылась за нами словно бы сама, негромко щёлкнул замок, внутри было темно, окна прикрыты шторами, свечи погашены – темнота явно была полезнее для книг, нежели свет и огонь. Мы оказались в библиотеке, святая святых – бедную библиотекаршу однозначно удар бы хватил, просто от одного присутствия посторонних в её книжном храме в неположенное время. И где-то здесь в темноте скрывалось загадочное создание.

— Малье Рина Агравис, – сказал Эймери, не выкрикнул, просто произнёс вслух, но прозвучало это ох как громко. Я сжала его руку – услышать это имя было ожидаемо, но всё равно у меня во рту пересохло от ужаса. – Или малье Симптак? Как вам больше нравится?

— Без разницы, – глухо из темноты отозвался голос, приглушенный и искаженный плотной материей, но, несомненно, женский. – Всю жизнь ношу имена тех, кто меня предал, Тридцать первый. Скажи девочке погасить огонь. Здесь столько книг, может начаться пожар.

Огонь я погасила, все равно его было недостаточно для того, чтобы осветить все уголки огромной библиотеки, а Эймери спокойно сказал темноте:

— Ну, да. Кто у нас спец по пожарам, так это вы.

— Я действительно сожалею о том пожаре, – прошелестел голос, направление которого я никак не могла уловить. Прижалась спиной к спине Эймери и вглядывалась в темноту. Зрение потихоньку привыкало, очертания предметов начинали проступать. Нас было двое, а она – одна, не с неведомым скверным даром, а всего-навсего с огненным, как и у меня, нет повода для беспокойства. В каком-то смысле испуг перед непредсказуемым скверным даром стал мне понятнее, хотя в том огне в Джаксвилле погибло куда больше народу, чем от смертельного дара Делайн. И всё же мне было не по себе от этого странного диалога в ночи.

— Много людей погибло, – подала голос и я, а Эймери сжал мою руку, то ли поддерживая, то ли, наоборот, уговаривая не вмешиваться.

— Мало. Недостаточно.

— Вы имеете в виду тех, кто сбежал? Они не были виноваты в смерти Тьериша, – надеюсь, я правильно запомнила имя.

— Откуда ты знаешь про Тьериша? – вкрадчиво спросила темнота.

— Вы сестра Реджеса Симптака? Рина Симптак, в замужестве Агравис? – ответила я вопросом на вопрос. – Мы узнавали про него, узнали и про вас.

Тишина. Ни дыхания, ни стука сердца, ни звука шагов. Это так дезориентировало.

— Те дети из Джаксвилля... они не хотели его убивать, – зачем-то упрямо повторила я. – Они попросили его принести еды им из погреба. Они не знали, что там нет лестницы. Они не виноваты!

— Откуда тебе это знать, счастливая благополучная девочка, малье Флорис? Тебя там не было. Тридцать первого там уже не было к тому моменту.

— Я умею читать вещи, если вы помните, – сказал Эймери. – Моя спутница говорит правду. Никто не убивал специально вашего сына, это трагическая случайность. Ваша месть не была местью, потому что некому было мстить.

— Всей правды не знают ни люди, ни вещи. Мой брат родился с этим проклятием, думаю, вам и это уже известно. Он всё время болел и ныл, мама и папа жалели бедняжку… Ему позволялось всё, с него ничего не спрашивалось! А знаете ли вы, что он превращал воду в кислоту? Не совсем в кислоту, но химический состав воды каким-то образом менял. С детства. Научился куда раньше, чем родители это поняли, и сразу смекнул, что к чему. Маленькому отродью нравилось плескаться этой своей убойной едкой отравой, а взрослые оправдывали его, всегда. Он же маленький! Он такой несчастный! Он изгой в нашем жестоком мире! Целители могли залечить ожоги, но если часто вызывать целителей – у них могли возникнуть ненужные вопросы... и их сперва вызывали через раз. Обходились народными средствами. Несколько следов осталось у меня на всю жизнь. А испорченные вещи... книги... Им-то целителя не вызовешь. Мало мне было сестрицы, капризной избалованной дуры, папиной любимицы, так ещё и это! Я была старшая, не особо красивая, не умела хлопать ресницами и закатывать глаза и при этом не создавала хлопот. Меня не любили. И всё из-за него!