Книга Весна, которой нам не хватит, страница 178 – Ефимия Летова

Я открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, однако Эймери меня опередил:

— Тогда что вы делали в купальне КБД в ту ночь?

— Реджес сам меня позвал. Каким-то образом он узнал о Джаксвилле. Уж не знаю, как, но он узнал о том, что я там работала, хотя без подробностей о пожаре. Требовал, чтобы я рассказала всем... Идиот. Хотел, чтобы я привлекла внимание общественности к условиям, в которых жили несчастные детишки!

— Кислотой он плеснул сам на себя? У него были ожоги…

— Ну не я же. Сам. У него так бывало, когда расходился и не мог себя контролировать. Впрочем, несмотря на свою дрянную кровь, эти следы неплохо на нём заживали со временем.

— Если вы его не убивали, то кто? И куда пропала Лисса?

— Лисса?

— Служанка.

Голос молчал, а мне уже казалось, что я знаю, из-за какого стеллажа он доносится. Но я ошиблась. Или женщина перемещалась от стеллажа к стеллажу, тёмная ткань сливалась со стенами.

— Служанка... Молоденькая, глупая, увлёкшаяся Реджем девица, которая хвостом за ним ходила. В ту ночь, в последний день зимы, Она пришла к нему. Я не видела начала их разговора, вернулась ещё раз объяснить этому дураку, что нечего вдруг начинать играть в благородство и воевать за справедливость. Счастливым надо быть, что его не трогают и дают возможность жить, и не подставлять ни себя, ни меня. Он не знал подробностей о пожаре, не понимал, что если выплывет правда, то это может плохо закончиться для меня… и для него. В общем, я вернулась – и увидела эту дурочку в купальне. Она что-то говорила Реджу, плакала, но что ему были эти слёзы... в женщинах у него никогда недостатка не было, она ему сроду была не нужна. Девчонка, видимо, подглядывала, увидела нас вместе и приревновала, да к тому же услышала лишнего. Она ударила его по плечу, толкнула вперёд – и он упал. В бассейн. Она просто не знала всего. Но попала удивительно удачно, в то самое место…

— Но... – сказала я совсем тихо. – Он просто упал и умер?!

— Не просто.

Голос то приближался, то отдалялся, но шагов или шелеста ткани по-прежнему не было слышно.

— Вы слышали миф о Ашилле? – я так растерялась от резкой смены темы разговора, что на мгновение почувствовала себя не выучившей урок ученицей перед учительницей. В голосе невидимки и в самом деле звучали какие-то учительские нотки, которые ни с чем не спутаешь. – Был такой воин древности, который в детстве попал в волшебный сон, реальнее яви. Во сне он бегал по Небесному лугу и весь вымок в небесной благой росе, кроме ладони, потому что он крепко сжимал в ней найденную золотую монету... И боги одарили его, как редкого гостя, и одновременно наказали за воровство и жадность: он стал неуязвим, за исключением той самой ладони, и именно в неё вонзила нож его брошенная возлюбленная Драя в мифе о смерти героя Ашилла... Не важно. У брата тоже была своя ладонь Ашилла, своё уязвимое слабое место. В плече. Маленький такой шрамик, никто и не обращал внимания.

— Как это?

— Он не просто так оказался на свободе, – сказала всё ещё невидимая нам Рина Агравис. – Те, кто контролирует скверных, ставили на нем особый эксперимент. Им нужен был кто-то вроде него: тихий, из хорошей принимающей семьи. Однобокий.

— Какой? – переспросил Эймери.

— Однобокий, – с охотой пояснила малье. – С одним скверным даром. Правда, он очень старался и в итоге мог кое-что сотворить и с обычной водой, меняя её состав на вполне безобидный. Но это было не то, выдать себя за полноценного благого, как эта крыса Двадцатая, он не мог. А те, кто мог, двубокие или двудольные, таких на свободе не оставляли ни при каких обстоятельствах. Знаете, почему?