Книга Право первой ночи, страница 35 – Ефимия Летова

Может быть, соврать, что облачение я украла?

…Старшая чёрная сестра Эгра, глава обители, заспанной не выглядела. Бургат отсутствовал, позволяя лицезреть узкие, плотно сжатые бесцветные губы, суровые выцветшие глаза, полное отсутствие бровей и ресниц. В маленькой комнатке, которую хотелось назвать кельей из-за предельной простоты обстановки, были только стол и два стула, на одном восседала сестра, на другой опустилась я.

Я не знала, как в обители наказывают провинившихся. Лицо старшей сестры, неподвижное, неестественно гладкое, пугало. Казалось, это маска, за которой прячется гниющая мёртвая плоть.

— Вы вышли за ограду, к тому же в чужом облачении, сестра.

— Да, — если я и собиралась врать и выкручиваться, то тут же передумала. — И в этом только моя вина.

— Только ваша, — согласно кивнула Эрга. Побарабанила пальцами по столу, очень сухими и тонкими пальцами. — С вами с самого начала было очень непросто, Лина.

От этого личного обращения мне стало не по себе. Впрочем, почему бы старшей сестре и не знать всех по именам?

— Я была ребёнком, — сказала я. — За меня всё решил отец.

— Разве в этом есть преступление? Родители всегда решают за своих чад, сперва всё, потом многое. Это их право, ведь они дали вам жизнь.

— Я не просила эту жизнь! — сквозь зубы сказала я. — Такую жизнь! Если бы у меня был выбор — жить, но быть отмеченной тёмной печатью, быть обреченной стать убийцей, или не жить вовсе, я бы…

На глаза навернулись злые слёзы.

— Родители всегда чертят нам ту или иную дорогу, — отозвалась сестра Эрга. — Бедному или богатому, свободному или невольнику. Это право и обязанность дарованы им богами. Какое-то время мы вынуждены идти по начертанному ими пути, но становясь взрослее, понимаем, как много на нём развилок — и можем сделать выбор.

— Когда это я могла сделать выбор? — горько спросила я.

— А разве вы его не сделали? — довольно мягко отозвалась сестра. — Вы не хотели убивать того юношу — и он жив.

— Я не хотела оставаться здесь! — резко сказала я.

— Но вы пришли сюда сами, разве не так?

— Печать вела меня!

— Печать исчезла в тот момент, когда вы приняли решение, что не будете убивать молодого грая. Подозреваю, это было очень болезненно, странно, что вы ничего не почувствовали.

Я почувствовала… И тогда, и сейчас. Конечно, сейчас никакой боли не было, но щёки вспыхнули.

Не может этого быть…

Не может этого быть!

— Печати… нет?! Но…

Сестра Эрга мягко поднялась со своего стула и подошла ко мне. Сдвинула в сторону мои волосы.

— В обители нет зеркал, но на зрение я не жалуюсь. Печати нет. Возможно, дело в вас и принятом вами решении. Возможно — в магии молодого грая.

— В магии грая..?

— На наследника рода печать ставит королевский служитель. На избраннице или избраннике представителя рода граев печать появляется самостоятельно после консумации брака. Вы не знали..? Она более бледная, но… Думаю, в вашем случае произошло нечто подобное, ведь вы были близки. Ваши печати слились и взаимно уничтожили друг друга.

— И я… могу уйти? Вот так просто?

— Каждый может уйти. Ограда обители никогда не запирается, хотя снаружи открыть её невозможно. Никто не следит за выходом.

Я разжала ладонь и посмотрела на камень, данный Тиалой. Теперь он не казался ни холодным, ни тяжёлым. Камень как камень.