Книга Право первой ночи, страница 38 – Ефимия Летова

Лоуренс не ответил. Но мягко привлёк меня к себе, и я опустила голову ему на плечо, благо размеры ванной позволяли сидеть в ней вдвоём.

— Не верится, что всё это действительно происходит, — сказал он наконец.

— Что? — я открыла глаза и посмотрела на него. — Мне жаль, что всё так вышло с твоей семьёй.

— Мне тоже, несмотря ни на что. Но после всего… я не смог бы жить с отцом. Ты действительно выполнила завет своего отца касательно моего. У него больше нет младшего сына. У него больше нет никого.

Мы снова замолчали, его пальцы медленно и вполне невинно скользили по моим предплечьям.

Вода не остывала.

— Знаешь, — каким-то изменившимся вкрадчивым тоном произнёс Лоуренс. — Мне кажется, у тебя всё-таки есть целительские задатки.

— С чего это вдруг?

— Когда ты меня трогала, мне становилось существенно лучше.

Я перевернулась так, чтобы оказаться лицом к нему.

— Просто скажи, что ты готов рискнуть, и поцелуй меня уже.

— Просто отрави меня до конца, если тебе не понравится.

— Если бы ты решился жениться на простой альгалле, это могло бы стать неплохой семейной шуткой.

— Это отличный повод, чтобы пожениться, — легко согласился Лоуренс. — Я знаю самый красивый из маленьких храмов Фаргаса.

И он наконец-то поцеловал меня.

Свечи погасли.

— Ты же говорил, что магии в тебе больше нет? — прошептала я.

— Говорил и был в этом уверен, но… Как ты сказала? Там, где речь идёт о магии, личное решение играет первостепенную роль?

— Вторая семейная шутка, — выдохнула я.

И мы засмеялись.

Юная женщина в его руках на этот раз была податливой и влажной. И всё же он осторожничал — первые несколько мгновений, несмотря на то, что почти готов был сбежать от этой сладкой пытки — просто сидеть рядом с ней, в тёплой синей воде, не давая воли рукам. Кажется, этот вечер предстояло заканчивать в собственной ванне, вот только уже в отрезвляюще холодной воде. Однако Лина повернулась и подалась к нему — сама.

Она была не против.

Она хотела этого.

Он поверил в это не сразу. После дцатого по счёту поцелуя, после того, как она отодвинулась, позволяя ему ласкать её грудь — его маленький личный фетиш.

— Говори, — не то попросила, не то приказала она.

— Что говорить?

— Как в тот раз. Всё… всё, что считаешь нужным.

Её пальцы нашли в воде его член, провокационно пробежались по всей длине.

— Приподними бёдра, — зашептал он ей на ухо. — Я буду очень осторожным вначале, чтобы ты привыкла. Ты очень нежная, моя Лина. Нежная и отзывчивая, везде. Здесь, — он обхватывал соски губами, легко покусывая и втягивая. — Как тебе больше нравится. Мягко? Или… — он на пробу чуть сдавил зубами затвердевшую вершинку, и она едва слышно охнула, — чуть жёстче? И здесь, — он провёл пальцем по её складочкам между ног, раздвигая их и начиная поглаживать. — Ты можешь сказать мне, как тебе больше нравится. Мягче или резче, быстрее или медленнее. Будем постигать друг друга.

— Разве… о таком… говорят? — выдохнула она.

— Мне ты можешь сказать. Не сдерживайся. Можешь двигаться так, как хочешь. Можешь кричать. Никто не услышит, Дана придёт только в полдень. Мы здесь одни.

— Звучит… пугающе.

Он мягко ввёл в неё палец, одновременно целуя.

— Двигайся. Любовь — это движение. Двигайся, Лина.

Она неуверенно сжала бёдра, он стал мягко направлять её второй рукой, продолжая осторожно двигаться внутри неё, задевая клитор, лаская промежность в воде.