Книга Мой главный экзамен, страница 23 – Ефимия Летова

Его мягкие губы коснулись моих, тихонько, и я ещё успела подумать, что нет в этом вообще ничего особенного. А потом он раздвинул мои губы языком — и уже через мгновение я почувствовала его язык во рту. Такой… самодовольный, ведущий себя совершенно по-хозяйски язык, самым наглым образом хозяйничающий у меня во рту. Придурок!

Я не могла стерпеть такого нахальства. Отзеркалила его позу, обхватив руками за голые плечи и приоткрыла рот, позволяя сминать свои губы, подхватывая ритм, пытаясь своим языком обхватить его… А потом я уже вовсе потерялась, где заканчивается он и где начинаюсь я. Только пыталась не уступать, удержаться на краю, но, кажется, всё равно безнадёжно падала и тонула.

* * *

Я оттолкнула БэГэ, когда почувствовала, что задыхаюсь, а его руки беззастенчиво поглаживают мою поясницу и норовят сползти ниже.

— Вы… поняли… куда… надо… девать нос? — Брагерт тоже запыхался, и серые глаза его потемнели.

— Да, — выдохнула я, сердце колотилось, как бешеное. — Его… ни в коем… случае… не следует совать на вашу кафедру! Спокойной ночи, спасибо за науку, буду отрабатывать на выходных! Увидимся через два дня!

— Фенри…я. Во сколько вы идёте послезавтра в «Гортензию»?

— М-м-м… в девять.

— Я вас встречу в одиннадцать.

— Что?!

— Что слышали. Сходите, повеселитесь, но в одиннадцать я буду ждать вас у входа. Из особых примет у меня будут очень злые и сонные глаза, вы не перепутаете, даже если успеете надраться.

— Вы совсем уже?!

— Ладно, в одиннадцать тридцать и ни минутой позже. Но я приду раньше, и если что-то пойдёт не так, кричите громче, я ворвусь внутрь и всех запинаю.

Я мысленно хмыкнула, всё ещё ощущая его вкус во рту. Целоваться оказалось… не так уж сложно. Вот только все умные мысли разом уходят из головы и упорно не желают возвращаться обратно.

Что ж, Брагерт может сколько угодно корчить из себя заботливого папашу, если ему пришла в голову такая фантазия. Но дело в том, что вечеринка должна была проходить вовсе не в «Гортензии», а в «Золотом Левкое».

Я перепутала, но Арвиан сегодня меня поправил. Однако я очень удачно не стала говорить БэГэ верное название. Как чувствовала, что он придумает какую-нибудь пакость.

Встречать он меня придёт…

Вот ещё!

— Фенри, это опять к тебе, — Мерли требовательно потянула за краешек одеяла, куда я завернулась с головой. — Фенри!

— Меня нет.

— Он приходит уже четвёртый раз, он мне не верит!

— Я плохо себя чувствую и хочу спать. Скажи, что меня нет.

— Фен, если преподаватель сам приходит к тебе в четвёртый раз за два дня, то это что-то важное! У тебя итоговые экзамены на носу! Диплом!

— Меня нет.

— Фенри, как я могу талдычить такое преподавателю по магическому поиску, а?! Он лучше тебя знает, где ты есть!

— Меня нет.

— Ну, как знаешь, — соседка обиженно фыркнула. — Будто у меня нет других дел, как врать непонятно, зачем… Если тебе плохо, иди к врачу!

— Отлежусь. Я сама почти врач.

— Ну… как знаешь.

Наступила тишина, и я не без облегчения вдавилась лбом в подушку.

Закрыть глаза и уснуть. Ни о чём не думать. Жаль, организм кое-чего всё равно требует, и вставать иногда приходится. А потом я бегу в свою спасительную одеяльную норку, забиваюсь в неё, как раненная лиса, и тихонечко вою. Жаль, в голос выть нельзя, когда Мерли дома. Но стоит ей уйти на занятия — вчера и сегодня — как я позволяю себе поплакать в голос.