Книга Мой главный экзамен, страница 35 – Ефимия Летова

И меня это пугало.

Если бы БэГэ вернулся в мою жизнь, он занял бы там слишком большое место. Место весёлого друга, которого у меня никогда не было, заботливого отца или старшего брата, которых у меня не имелось так же. Место любовника — всё это было неизбежно с ним рядом. А я не знала, как преодолеть себя. Физически я восстановилась полностью очень быстро. Но мне было страшно.

Сайен Брагерт, казалось, всё понял и принял.

И больше в моей жизни не появлялся.

А я запросто жила и всё в своей жизни делала без него. Ела без него, просыпалась и засыпала, ходила в библиотеку, на работу, в лавки… И очень сильно надеялась, что однажды начну всё это делать без пустоты внутри, без приставки «без».

Поэтому нелепое замечание сайена Дорна выбило меня из колеи.

— На самом деле, — осторожно заметила я, — мы знакомы довольно мало, так что…

— Но при этом даже такому старому цинику, как я, очевидно, что вы просто созданы друг для друга. А Брагерт, наверное, ещё и не говорил, как увидел вас в первый раз?! Он, в сущности, такой скрытный мальчик!

— В Академии?.. — не поняла я.

— В госпитале, где вы работали. Вы тогда ещё не стали его студенткой. Так-то.

Ректор кивнул мне и удалился, оставив меня совершенно потерянную. Я целый месяц держалась — и вот опять мне про него напомнили!

Последние две недели я работала по переводу санитаркой в старческом приюте, впрочем, иногда меня нагружали и задачами медсестры. Поставить плановый укол, проследить за приёмом лекарств, провести необходимые гигиенические процедуры… Работать с маленькими детьми и стариками было тяжело, но мне нравилось. Перед ними можно было не корчить из себя кого-то, кем я не являюсь. Они смотрели неоценивающе.

— Фенри! — окликнула меня старшая медсестра, сайя Фортия, крепкая женщина средних лет с на удивление стройной, не расплывшейся фигурой. — Ты сегодня в мягкой палате номер четыре.

И подмигнула, хотя подобные вольности были ей не свойственны. Может быть, всё-таки нервный тик?

— Я же там не работаю, — возразила я с недоумением. «Мягкими палатами» называли здесь особо комфортабельные комнаты для платных пациентов. Не всех стариков бросали родственники, не все они нуждались — хотя хватало и бедных, и одиноких. Но иногда привозили и вполне семейных и благополучных дедушек и бабушек, которым требовался постоянный магицинский уход. Обычно у таких сиделка присутствовала круглосуточно, а в палате больше никто не лежал, кроме того, «мягким» пациентам дозволялись и другие вольности: пожелания по питанию и посетители вне расписания, например.

Любой каприз за ваши деньги.

Дежурство там оплачивалось выше, и, разумеется, имелась и ожидаемая очередь желающих потрудиться сотрудников. Я так даже и не пыталась в неё попасть — не люблю толкаться локтями, пусть даже за лишний кусок хлеба. А уж такого, чтобы дежурящих в мягкой палате просто так назначал кто-то свыше, и вовсе не водилось. За какие заслуги мне такие подарки?

Так или иначе, подарок только с денежной стороны. Обеспеченные старики нередко ещё более капризны, я бы даже сказала, изобретательно капризны, так что никто не говорил, что выгодная работа будет ещё и лёгкой и приятной. Впрочем, это вообще не про мою работу…

— Пациент требует именно тебя, а ты свободна. Или ты против?