Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 18 – Ефимия Летова

Лайра, нервно одёргивая юбку и так и норовя споткнуться на каждой ступеньке, покорно спустилась со своего укромного уголочка и замерла в паре шагов от профессора.

Тот подошёл к девушке со спины и встал, не касаясь её, разумеется, но нависая над невысокой Лайрой угрюмой незрячей скалой — на мой взгляд, непозволительная, вопиюще непристойная близость…

Ставшие уже привычными жар и озноб неожиданно накинулись на меня с новой силой, только на этот раз — одновременно. Мне вдруг захотелось совершить абсурдную немыслимую вещь: вскочить и кинуться вниз, оттолкнуть профессора от однокурсницы, залепить пощёчину… ему или ей? Да обоим сразу! Вцепиться в волосы, может быть, даже укусить. А следом опять подоспели воспоминания — его ладони на моей талии, его зубы, сжимающие кожу шеи, безжалостно наматывающая волосы рука…

— Ну, начинайте, адептка, — вкрадчиво произнёс Мортенгейн, стоя за спиной дрожащей Лайры.

— Что начинать? — зазаикалась девушка.

— Излагайте нам тему занятия. Живее.

— А к-ка-к-кая у нас тема?

— Ах, да, я же её не озвучил. Дайте-как подумать… Чтобы поднять настроение с утра — мужская половая система.

Лайра закачалась, как осина на ветру. Я закусила губу — казалось, Мортенгейн вот-вот обнимет её или укусит в шею.

— С ч-чег-го начать?

— С главного. Кожа полового члена содержит… Ну что ж вы заалели, как цветок сильтарона перед опыляющей пчелой, вы же целитель, а не монашка! Продолжайте, живо, ну!

— Кожа полового члена содержит многочисленные нервные окончания, — послушно начала Лайра, всё больше и больше краснея. Её лидирование среди отстающих, как ни странно, объяснялось отнюдь не железными мозгами или пренебрежением будущей профессией, а частыми прогулами и огромной неуверенностью в себе. Прогулы в свою очередь были вызваны подработками, которая девушка умудрялась находить в Виснее, чтобы банально не умереть с голоду — как и я, Лайра была сиротой, к тому же в наследство от родителей ей остались долги и два малолетних брата, — свободные окончания, тельца… тельца… пластинчатые тельца и… ещё какие-то тельца.

К концу её голос упал до свистящего шёпота.

— Свободна, — отрывисто бросил Мортенгейн, и я поняла, что какие-то выводы о Лайре и её запахе он определённо сделал. После чего пригласил следующую за Лайрой адептку, продолжив свои немудрёные издевательства. В какой-то момент стало действительно обидно: ну почему он ищет девушку из леса среди самых отстающих?!

Правильно ищет, между прочим.

Постепенно все умные мысли вылетели у меня из головы, и я поймала себя на том, что совершенно не слушаю ответы своих однокурсниц, а просто смотрю на Мортенгейна, слушаю звук его голоса, покрываясь гусиной кожей, злюсь, когда он приближается к очередной жертве слишком уж близко, бессчётное количество раз вспоминаю бесстыжие и хищные прикосновения стоящего передо мной дуплиша и… жду.

Жду, когда настанет мой черёд.

И наступает он довольно быстро: на своём курсе я сейчас пятая с конца — а всё из-за пропадающего то и дело голоса, будь он неладен. Но сейчас-то голос вернулся… Голос! Ох, все боги тёмного горизонта, он же узнает мой голос. Вряд ли мои актёрские способности так велики, что я смогу изменить голос. Жаль, что гарпия и в уши ему не плюнула!

Но что же всё-таки мне делать сейчас?!