Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 23 – Ефимия Летова

Вот ведь… выхухоль небесная! Студенческий поток разделился на два ручейка, плавно обтекая подозрительный пакет. Издалека я заметила высокую золотистую макушку Истая, но подойти или окликнуть приятеля не решилась.

Мортенгейн вышел последним, и у меня скрутило внутренности от вида его высокой стройной фигуры, длинных тёмных волос, сжатых губ, чёрной повязки. Сердце ёкнуло, колени подкосились. Профессор сделал шаг — и наступил аккурат на моё послание.

Я не могла услышать хруст дерева и гипса — но чувство было такое, будто он раздавил мне кость. Моментально наклонившись, профессор ловко извлёк сломанную доску из-под сапога — и неожиданно вернулся в аудиторию. Я подождала ещё немного, но он не показывался.

Медленно-медленно, будто меня тянули на незримом канате, я двинулась по коридору по направлению к аудитории. За окном начинало темнеть, в одном из окон мелькнула слегка щербатая с одного бока убывающая луна.

Звуки стихли — было уже довольно поздно, занятия завершились, адепты и преподаватели ушли на ужин. Может, Мортенгейна тоже нет в аудитории? Может, он обернулся зверем и выскользнул из окна?!

Дверь оказалась прикрыта, из аудитории не доносилось ни звука. Успею ли я отбежать или отпрыгнуть, если он её откроет? Не в силах справится с немыслимым притяжением, я прижалась щекой к двери, чувствуя, как впилась в бедро металлическая ручка. И чуть не умерла на месте, услышав глухой голос с той стороны, совсем-совсем близко:

— Не убегай…

Убежать было первым моим порывом, но ноги буквально подкосились, я застыла на месте.

— Как ты умудрилась замаскировать запах? — хриплый голос Мортенгейна проникал внутрь моего тела, моя ладонь непроизвольно сжала проклятую ручку, впрочем, не поворачивая её. — Я не чувствую тебя, но слышу. Это ты? Это же ты?!

Я молчала, но тело бунтовало. Однако я была сильнее… пока что.

— Не убегай, девочка. Нам есть, что обсудить.

Вот с этим я бы поспорила.

— Проклятая гарпия… даже регенерация дуплишей не может быстро справиться с её ядом. Мне жаль, что всё так вышло, девочка.

Нет, на этот бред я не куплюсь. «Жаль»!

— Чего ты хочешь, наказание моё? Извинений? Если бы я знал, что всё так случится, приковал бы себя к стене в подвале.

Так ещё не поздно!

— Я могу сейчас вышибить дверь одним ударом, ты не успеешь убежать, — лихорадочный шёпот больше возбуждал, нежели пугал, я прикусила язык. — Могу, но не буду… Не буду! Пока что я ещё держу себя в лапах. Не доводи меня, открой дверь сама, она не заперта. Я… я отойду к противоположной стене. И не подойду, пока ты сама меня не позовёшь. Я хочу услышать твой голос.

Боль в щеке и привкус крови в слюне отрезвили меня на мгновение. Заходить к нему?! Я не сумасшедшая!

— Открой дверь сама.

Вот я попала. Надо бежать…

…от обернувшегося дуплиша не сбежишь. Особенно когда в ногах противная слабость, а рука буквально прилипла к ручке, отказываясь от неё отрываться.

— Мы можем помочь друг другу, девочка. Заходи. Я тебя не трону, пока сама не попросишь…

По-про-шу?! Да он псих!

— Иди сюда.

Точно, псих. Думает, позовёт — и я прискачу?!

— Поговорим. Я тебя не трону. Я даже соглашусь на твои условия, если смогу. Даю слово. Дуплиши никогда не нарушают данного слова.

Мои условия? Что он имеет в виду? Ему действительно так хочется поговорить, ему действительно не всё равно, как я?