Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 57 – Ефимия Летова

— Чтобы вышвырнуть прочь из Храма Науки?

— Чтобы узнать цвет твоих глаз.

От неожиданности я фыркнула, минутный ступор прошёл.

— Это ещё зачем? Профессор, я не собираюсь быть вашей удобной бесплатной любовницей после того, как этот лунный цикл закончится. И очень надеюсь, что вы не будете строить козни, это… это недостойно солидного взрослого дуплиша.

— Хватит тыкать мне моим возрастом. И кстати, просто ради любопытства — что такого отвратительного в том, чтобы быть моей любовницей? Я щедр. И… — он так ловко ухватил меня за предплечье, что я вздрогнула. Подтянул к себе. — Все мои любовницы были довольны. Обычно все в очередь готовы выстраиваться.

Вот ведь… выхухоль небесная!

— Не люблю стоять в очередях, знаете ли. Я замуж хочу, профессор. Меня прельщает честная жизнь с перспективой спокойной старости: сытое брюхо, чистая совесть, детей и внуков полный дом. А с вами это исключено.

— Ну отчего же, — миролюбиво заявил профессор. — Наши расы совместимы, так что могут быть и внуки.

— А совесть, профессор, жать не будет? Готовы плодить незаконнорожденных детишек и навещать их раз в квартал, тайком от жены-дуплишихи? Вы дуплиш, вам не нужны человеческие дети. Выберите кого-нибудь другого из очереди, раз кандидаток там хоть ложкой ешь. Ладно, отставим бредовые разговоры. Что у вас с семьёй?

— Что?

Кажется, Мортенгейн так глубоко задумался, что не услышал моих последних слов. Я хотела съязвить про снижающийся к старости слух — но не стала.

— Продолжаю думать о том, кто же пытается отравить вам жизнь. Итак, ваше семейное положение?

— Холост, если ты об этом.

— Брошенная разъярённая любовница в анамнезе?

— Собираешь историю болезни? Клинический диагноз? Брошенных любовниц пару десятков за последний год наскребу, но всё же не думаю… Расставались вполне мирно, деньги смягчают душевную боль, как масло — то самое удовольствие, что ты с негодованием отвергла. Впрочем, при определенной подготовке…

— Выхухоль небесная, перестаньте пошлить! Братья или сёстры у вас имеются? Лучше младшие. Племянники?

— Я единственный ребёнок у своих родителей, брат отца и сестра матери проживают не в Виснее, но, насколько я знаю, неплохо обеспечены и не нуждаются. При чём тут это?!

— Самые частые причины для заказного убийства — ревность, месть или наследство, — с умным видом заявила я, стараясь делать вид, что сижу рядом со своим научным руководителем во время обсуждения диплома, а вовсе не рядом с любовником на грани расставания. — С наследством, я так понимаю, не вариант, значит, ищите среди пары десятков обиженных и ревнующих ту, кто могла бы пригласить к вам таких гостей. А знаете что?

— Что? — Мортенгейн неожиданно ловко потянул меня за руку и усадил к себе на колени. Я попыталась сползти, но держал он крепко, и я не стала вырываться, сделав вид, что мне безразлично — стоять или сидеть.

— Гарпия, конечно, опасная тварь, да и пикси, и друдары… Но вы же такой здоровенный мощный волчара! Как-то для вас это слишком мелко, что ли.

— Приятно, что ты меня так высоко оцениваешь, — ухмыльнулся Мортенгейн, а потом посерьёзнел. — Не убить, просто напакостить?

— Именно. Напугать, отвлечь, ранить…

— Вообще-то, насчёт убийства я ничего и не говорил. Это ты, моя поганочка, страдаешь криминальными фантазиями.