Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 55 – Ефимия Летова

— А почему ты отлынивала от занятий танцами в детстве? — строго вопросил профессор. Я засмеялась.

— Мы с вами явно из разных миров. В моей семье не было денег на подобные увлечения, да и с кем у нас там было танцевать, с козами?!

Сказала — и замолчала.

— Продолжай-продолжай, — коварно подбодрил меня профессор. Потёрся щекой о моё плечо. — И в какой же это деревеньке мерзкие мелкокопытные отказывались танцевать с моей, — он довольно саркастично выделил это слово, — девушкой?

— И не мечтайте, больше я ничего не скажу!

— Уже сказала. Вычислить тебя теперь будет легче лёгкого — хватай первую девицу, которая оттопчет мне ногу… А ну-ка, вставай!

Он поднялся гибким звериным движением, отыскал на ощупь брюки и натянул их. Протянул мне платье.

— Какая похвальная, хоть и запоздалая стыдливость, — прокомментировала я, тоже пытаясь подняться и не с грацией пьяного в вожжи конюха, а гордо и независимо. Выходило так себе.

— Это необходимость, если мы будем танцевать голыми, мои мысли и позывы непременно пойдут не туда… Так, вставай рядом. Это просто, это тебе не аорту сшивать… Так. Левую руку вытягивай. Не натягивай, просто свободно вытяни! Положи её мне на плечо. Грэт всемогущий, ты знаешь, где у человека плечевая кость?! Правую чуть согни. Расслабься! Расслабься, кому говорят, а то ты выглядишь так, будто тебя окружила стая дуплишей с самыми подлыми намерениями…

— А что, — уныло сказала я, никак не ожидавшая столь спонтанного урока, а ещё того, что придётся прижиматься к обнажённому торсу Мортенгейна — кажется, это мои мысли идут куда-то не туда! — Вы нарисовали восхитительно соблазнительную картину, профессор. Стая дуплишей… в ночь болотника… обнажённых, возбуждённых — и все мои!

Мортенгейн оскалился самым натуральным образом, и по его лицу пробежала тёмная тень трансформации.

— Шучу, — быстро сказала я, нервно переступила с ноги на ногу — и наступила на профессорскую ступню. — Послушайте…

— Это ты слушай. Мы проходим по невидимому квадрату… Сейчас, подожди, я сдвину столы. Теперь следуй за мной! Шэд, ты можешь просто следовать за мной, я же веду тебя туда, куда надо?!

— У меня голова закружилась!

— Потерпишь. Стоп. Остановись! Нет, мы всё ещё держимся за руку, правую, левую можешь опустить, всё равно никто не будет смотреть на твою левую руку, зачем, если можно смотреть на грудь… Молчу, молчу. Шаг ко мне, приставной, шаг от меня. Ещё раз. Да не смотри ты под ноги, на меня смотри, смотри и любуйся… Так, меняемся местами…

— В смысле, теперь я учитель, а вы мой ученик?

— В прямом смысле, балбеска, вставай на моё место! Шаг ко мне, от меня. Ко мне… от меня… Повернись вокруг себя. О, боги, ты мне чуть запястье не вывихнула!

— Танцуйте со стулом, — огрызнулась я. — Сегодня кто-нибудь придёт уже вас убивать? Самое время!

— А что, хочешь присоединиться?

— Конечно. Вы ужасная зараза.

— Это у тебя обе ноги левые. Придётся приводить тебе в партнёры какого-нибудь козла.

— Если вы там будете — можно не утруждаться.

Мы остановились посреди аудитории, моей руки Мортенгейн не выпустил.

— Если честно, эти ваши недоброжелатели изрядно напрягают. Я не спрашиваю, кто хочет вас убить или просто испортить вам жизнь, очевидно, что очень многие, но может быть у кого-то чуть больше веских причин?